Комната Сиенны оказывается самой дальней. Когда я захожу туда, клянусь, у меня ощущение, будто мы попали на тот свет. Всё ослепительно белое.
Сиенна лежит без сознания на кровати, её бледная кожа едва ли не сливается с окружающей обстановкой — белой наволочкой, белой простынёй и белым покрывалом. А вот её волосы напоминают пламя на снегу.
Я сажусь рядом с ней, умирая от желания прикоснуться. Но держу в себя руках и жду, пока Кольт не выйдет. Дверь щёлкает, и я беру Сиенну за руку.
Провожу пальцем вверх и вниз по её руке, по следам веснушек. Наклонившись, убираю прядку волос с её лба. Мои пальцы задерживаются на её тёплой коже. Прижимаюсь лбом к её лбу, глубоко вдыхая и выдыхая. Может, если я буду дышать за неё, у неё найдутся силы открыть глаза.
Мне так много хочется ей сказать, но мне кажется глупым разговаривать с ней, когда неясно, слышит ли она меня вообще или нет.
Чувствовала ли то же самое Сиенна, когда сидела у моей кровати после того взрыва в здании правительства? Ждала ли она, когда я очнусь? Переживала?
Медсестра в голубой форме входит в комнату. Она так резко выделяется на фоне всей этой белизны, что на секунду показалась мне посторонней. Я выпрямляюсь.
— Почему она ещё не пришла в себя?
— Её телу требуется отдых после аварии.
Медсестра проверяет капельницу, затем смотрит на экран аппарата, отслеживающего сердцебиение Сиенны.
— С ней что-то не так?
— У неё сильно пострадал спинной мозг. На восстановление могут уйти недели. И даже в таком случае нет никаких гарантий.
Она произносит это как профессионал, без каких-либо эмоций.
— Что это значит? — От её расплывчатых ответов я начинаю нервничать. — Она ведь сможет ходить, да? Она ведь не…
— Парализована? — Медсестра качает головой. — Нужно провести больше тестов. У нас здесь нет подходящего оборудования.
— Не понимаю.
— Олд-Ричмонд. Там вам наверняка смогут помочь. — Закончив проверку, она направляется к двери. На полпути оглядывается через плечо: — Туда увезли остальных ваших.
— Остальных? Вы их видели?
Она кивает.
— Да, у некоторых были серьёзные травмы. У некоторых — ожоги третьей степени. Мы не могли оказать им нужную помощь. У нас тут всего лишь приграничный медпункт. — Внезапно осознав, что сболтнула лишнего, она зажимает рот. — Кажется, я уже сказала слишком много.
Она спешно покидает комнату, прежде чем я успеваю её остановить.
Приграничный пункт. Интересно. Кольт вёл себя так, будто он тут главный, но, похоже, главный кукловод находится в столице. Если Олд-Ричмонд — это что-то вроде нашего Легаса, то все решения принимаются там.
Теперь я знаю, куда мне нужно.
* * *
Я даже не заметил, что заснул прямо на кровати Сиенны, держа её за руку, пока в палату не вошёл Кольт со словами:
— Кажется, тебе не помешает хорошенько выспаться.
Резко сажусь, на всякий случай вытирая рот. Лидер всегда должен быть начеку. Нельзя дрыхнуть на работе.
— Да, давно я не спал, — признаюсь.
— Принести сюда раскладушку? — предлагает Кольт. — Заверяешь меня, что не испытываешь никаких чувств к этой девчонке, но видно же, что не хочешь никуда от неё отходить.
— Я просто переживаю за неё. Только и всего. Но да, буду благодарен за раскладушку.
Кольт разворачивается, чтобы выйти, но я окликаю его:
— Кольт? А где мои друзья? Двое других, что прибыли с нами?
Кольт колеблется, перед тем как подать мне знак, чтобы я следовал за ним. На секунду сжимаю ладонь Сиенны, обещая скоро вернуться.
Мы направляемся в коридор. Кольт останавливается перед ещё одной комнатой. Я пытаюсь повернуть ручку, но дверь закрыта. Замечаю связку ключей на поясе Кольта.
Он стучит по стеклу, и я заглядываю внутрь. Зейн тоже, как и мы с Сиенной, одет во всё белое. Он мирно лежит на кровати. К нему подключена капельница и ещё несколько аппаратов.
— Что происходит? — спрашиваю я.
Кольт не отвечает, а просто проходит к следующей двери и опять стучит по стеклу. Заглядываю. В этой комнате уже Нэш, тоже подключённый к капельнице. Кольт не ведёт меня дальше, но я уже знаю, что Чез сейчас в том же состоянии.
Хватаю Кольта за воротник и толкаю к стене.
— Какого чёрта тут происходит? Говори! Сейчас же!
— Расслабься, Трей. Я обещал, что позабочусь о твоих друзьях, и держу своё слово. Они все были сильно обезвожены, им требовался отдых.
— Но почему они заперты? Выглядит не очень гостеприимно.