— Спокойной ночи.
Он уходит быстрее, чем я успеваю ответить.
* * *
Вход в палатку открывается, пробуждая меня ото сна. Сердце стучит в груди, моя первая мысль — Трей вернулся. Но внутрь заходит и останавливается у моего спальника маленькая фигура.
— Си-Си? — шепчет детский голос.
— Эмили?
— Мне не спится. Можно я останусь у тебя?
— Конечно.
Хлопаю рядом с собой, передвигаясь, чтобы дать ей больше места.
Она устраивается под моим боком, как котёнок. Я обнимаю рукой её хрупкую фигурку, её кудри щекочут мой нос. Когда я последний раз держала её так, ещё в нашем доме в Легасе, Эмили была мягкой и по-детски пухленькой. Теперь же я чувствую тонкую кожу и кости. Когда это успело произойти? Столько всего изменилось для нас обеих с тех пор, как мы жили вместе.
Её тепло приносит мне успокоение. Может, хотя бы сегодня мне не будет сниться Кудряш, тело которого сбрасывают со скалы в бушующий океан, или отец с открытым ртом, тело которого пронзают множество лазеров.
Я проглатываю слёзы, поджимая губы, чтобы не разрыдаться. Мои плечи дрожат, когда я притягиваю Эмили ближе к себе. Я стараюсь быть сильной ради них. Правда стараюсь. Но я просто обычная девушка, потерянная и испуганная. Девушка, потерявшая отца и вынужденная скорбеть в одиночку.
13
ЗЕЙН
Я носил смокинги с тех пор, как меня стали брать на отцовские вечеринки и балы. Но сейчас, глядя в зеркало, я словно бы впервые увидел себя в костюме. Возможно, потому что именно в нём я завтра женюсь на Ариан.
Раздаётся стук в дверь моей спальни, и Грета спрашивает:
— Ты одет? Я принесла чистую одежду.
— Заходи.
Дверь распахивается, и в комнату входит Грета со стопкой аккуратно сложенных вещей. Я тут же подскакиваю, чтобы ей помочь, перехватывая тяжесть.
— Я же уже говорил тебе, что сам могу стирать свои вещи, — ворчу я.
— Знаю, знаю, — отвечает она, качая головой. — Но мне несложно, правда. — Заметив, во что я одет, она застывает. — Завтра важный день, да?
— Ага. Немного нервничаю, но так, наверное, и должно быть накануне свадьбы.
— Есть даже устоявшийся термин — предсвадебный мандраж.
— Точно.
Грета заламывает перед собой руки. Её взгляд устремлён в ковёр, а молчание так затягивается, что я задаюсь вопросом, на что она смотрит.
— Грета? Всё в порядке?
Она поджимает губы.
— Конечно.
— Грета…
Её явно что-то беспокоит. Я слишком давно её знаю, чтобы не заметить.
Она разом выпаливает:
— Понимаю, это не моё дело, но зачем ты это делаешь, Зейн?
— Зачем я женюсь на Ариан?
— Да. Ты ведь не любишь её. Действительно ли это то, чего ты хочешь?
Любовь. Я уже начинаю ненавидеть это слово и все его производные. Да, было бы здорово жениться на той, кого люблю. Но поскольку такой возможности у меня нет, жениться на псевдо генетически идеальной паре — это лучший вариант из оставшихся.
— Это то, что мне нужно, — отвечаю я.
— Ох, Зейн. Я не знаю, что произошло между тобой и Сиенной в Рубексе, но точно знаю, что ты заслуживаешь быть с той, которую любишь. И которая любит тебя. Этого для тебя хотела мать.
Грета просто желает добра, но она не понимает, в каком положении я оказался. На самом деле у меня нет выбора.
Мышцы шеи сжимаются.
— Пожалуйста, не примешивай её к этому, — произношу сквозь стиснутые зубы.
На лице Греты отражается замешательство.
— Кого? Твою маму? Или Сиенну?
— Обеих.
Я отворачиваюсь, снимая пиджак, и аккуратно вешаю его, чтобы не помять.
— Прости, Зейн, — тоненьким голосом обращается Грета. — Я просто… хочу, чтобы ты был счастлив.
Я слышу, как она спешно покидает мою комнату, тихо закрывая за собой дверь.
Да, я тоже этого хочу. Но такой расклад судьбой не предусмотрен.
* * *
Этой ночью мне никак не удаётся заснуть. Где-то в два часа я встаю и иду ополоснуть лицо холодной водой. Под глазами залегли тёмные круги, и моя обычно бронзовая кожа выглядит сероватой.
Это то, чего ты хочешь. Это правильное решение.
Я повторяю это снова и снова, пытаясь убедить самого себя.
Налив воды в стакан и тут же выпив половину, я ложусь обратно в кровать и смотрю в потолок. В голове сам собой всплывает образ Сиенны, её непослушные волосы и веснушчатый нос. Я пытаюсь переключиться, но образ никуда не девается, продолжая дразнить меня.
Когда она была здесь, ей снились жуткие кошмары. Я слышал, как она кричит по ночам, и бежал к ней, чтобы успокоить. После чего каждый раз оставался с ней до утра, засыпая на стуле, очень похожем на тот, что стоит в углу моей спальни. И вот сейчас, лёжа здесь, я невольно задаюсь вопросом: снятся ли они ей по-прежнему? Или стали даже хуже после всего, через что она прошла? Есть ли рядом с ней кто-то, кто мог бы её успокоить?