Я пропала. Я так сильно запала на него, что это даже не смешно. Моё сердце целиком и полностью принадлежит ему.
Остаётся только надеяться, что Трей будет бережно с ним обращаться.
* * *
Как только в лагере наступает тишина, я выскальзываю из палатки. Трей уже ждёт меня у костра. Он подносит палец к губам и берёт меня за руку. Мы покидаем лагерь и подходим к ручью. И только тут он заговаривает:
— Думаю, если пойти по течению, оно приведёт нас к горячим источникам.
Я сильнее сжимаю его ладонь.
Без костра ночью нас окружает кромешная тьма. В воздухе пахнет дымом и горящей древесиной. Как только мы отходим достаточно далеко, чтобы не привлекать внимания граневцев и зенитовцев, Трей включает фонарик, освещая путь впереди.
— Как долго идти до них? — спрашиваю я, когда мы уже несколько минут идём в тишине.
— Не больше мили.
Где-то вдали раздаётся вой койота, и я подпрыгиваю. Трей усмехается и притягивает меня ближе к себе. Теперь я уже не держу его за руку, а буквально вишу на нём. У меня такое чувство, будто ему нравится, когда я в роли девицы в беде. Возможно, это позволяет ему чувствовать себя большим и сильным мужчиной.
Сейчас, когда солнце давно уже скрылось за горизонтом, снаружи сильно похолодало. Я дрожу, пытаясь согреться от Трея. Потому что он как медведь в спячке — всё время тёплый.
— Я ещё ни разу не купалась в горячих источниках, — говорю я, чтобы заполнить тишину. — А ты?
— Купался однажды. Неподалёку от Легаса.
Прикусываю язык, чтобы не спросить, была ли с ним Пейдж. Лучше не знать. К тому же я не хочу, чтобы он думал о ней, будучи со мной.
— Знаешь, — внезапно произносит Трей, — я бы понял, если бы ты выбрала Зейна.
Эти слова стали полной неожиданностью. Ничего ведь не предвещало.
Я тяну его за руку, останавливая.
— В каком смысле?
— Ну, Зейн был рядом с тобой всё это время. И я знаю, что у тебя возникли к нему сильные чувства. Чёрт, возможно, ты даже влюблена в него. Я не стал бы тебя винить, если бы ты выбрала его.
— Ты… Ты этого хочешь? Чтобы я выбрала Зейна?
— Нет! Сиенна, конечно, нет. Я просто надеюсь, что ты здесь со мной, потому что любишь меня, а не потому что тебя грызёт совесть.
Пытаюсь проглотить ком в горле. Мой голос звучит тихо, почти хрипло, когда я говорю ему:
— Я правда люблю тебя, Трей.
В свете луны его глаза полны тепла. Он убирает прядку моих волос за ухо, задерживая пальцы у моей щеки.
— Это всё, что я хотел услышать.
Он вновь берёт меня за руку, и остаток пути мы идём молча. Но что-то между нами изменилось. В лучшую сторону. Воздух заряжен электричеством, и когда Трей проводит большим пальцем по тыльной стороне моей ладони, моё сердце делает кульбит. Ничто не помешает нам быть вместе. Зейна нет. Он выбрал Ариан. А я выбираю Трея.
Чтобы добраться до источников, нам приходится перелезть несколько крупных камней и пройти пару узких мест. Придя на место, мы, не говоря ни слова, раздеваемся. Под футболкой у меня топ. Его, как и трусики, я не снимаю. Купальники — предмет роскоши для преступников в бегах. Трей стягивает с себя всё, кроме боксеров. Знакомая ситуация…
Только когда лунный свет падает на кожу, мне удаётся разглядеть цветную и очень детальную татуировку феникса. Неосознанно протягиваю руку и провожу подушечками пальцев по крыльям гигантской птицы. Мышцы спины Трея сокращаются под моими прикосновениями.
— Когда я думала, что ты погиб, — говорю я, — мне приснился странный сон.
Трей оборачивается ко мне, ища взглядом моё лицо.
— Мне снилось, как мы купаемся в лагуне, и вдруг ты… исчезаешь. А вместо тебя эта птица. Феникс. Смотрит так внимательно. И тут я слышу голос, твой голос, говорящий мне не сдаваться. Словно ты был… там.
Трей на секунду закрывает глаза, а когда открывает, в них блестят слёзы.
— Когда ты говоришь о моей смерти, такое чувство, будто ты говоришь о ком-то другом. Это словно в какой-то параллельной вселенной. Я не помню ничего о той ночи.
— Помнишь, как ты ушёл на поиски Дьявола и его людей, а затем той же ночью лагерь бомбардировали?
— Да, — с улыбкой отвечает он. — А ещё я помню, как между этими событиями держал тебя в своих объятьях. Но затем… пустота.
Я так и поняла. Не уверена, как много он помнит и хочет ли вообще знать, что тогда происходило, но что-то мне подсказывает, что я должна ему рассказать.