— Так точно, босс, — отвечает Зейн. Если Трей и уловил сарказм в его голосе, то никак не отреагировал.
* * *
Больница забита людьми. Мужчины, женщины, дети выстроены в длинные очереди, которые тянутся аж с парковки. Трей опускает окно и окидывает взглядом это зрелище.
Малыши плачут, дети постарше дёргают за одежду уставших матерей, а на лицах мужчин однодневная щетина. Десятки силовиков с автоматами следят, чтобы никто не лез без очереди, словно загоняют скот на ярмарку.
— Это безумие, — комментирует Зейн, пальцами сдавливая руль.
— Надо уезжать. Скорее, — бубнит Чез с переднего сиденья.
— Мы не можем просто взять и уехать, — говорит Трей. — Этим людям нужна помощь.
В этот момент к силовику, стоящему на входе в больницу, подбегает, спотыкаясь, мужчина. До нас доносятся его крики:
— Где она? Где моя жена? Я хочу увидеть свою жену!
Силовик пытается его успокоить, но безуспешно. Мужчина всё продолжает повторять:
— Где моя жена? Я знаю, что она здесь. Что вы с ней сделали?
— Сэр, вам нужно успокоиться и пройти за мной.
Ещё несколько силовиков окружают мужчину, причём не все такие терпеливые, как первый.
— Заткните его уже, — рявкает один, поднимая пистолет.
— Никакого насилия, — предупреждает другой.
Эта сцена уже привлекла внимание людей, стоящих в очереди снаружи. Женщины заслоняют детей — видимо, хотят защитить их в случае, если дело дойдёт до кровопролития.
— Что происходит? — шёпотом спрашиваю я.
— Не знаю, но выглядит скверно, — говорит Чез. Спустя секунду добавляет: — Эм, Зейн, кажется, нам пора уезжать.
Один из силовиков заметил, что мы остановились напротив больницы и стали свидетелями нехорошей сцены, и теперь направляется к нам.
— Жми на газ, — шипит Трей. — Быстро!
Мы трогаемся с места, но силовик выбегает на дорогу с поднятыми руками, требуя, чтобы Зейн остановился.
— Вот чёрт, — ругается Чез, схватившись за сердце.
— Ведите себя естественно, — произносит Трей сквозь стиснутые зубы. Сам он сидит рядом со мной на заднем сиденье.
Моё сердце колотится втрое быстрее обычного, но внезапно Трей притягивает меня к себе, словно мы парочка на прогулке. Я прижимаюсь к нему, пряча лицо у него на груди. Наши имена и фотографии были во всех новостях. Будет настоящим чудом, если силовик нас не узнает.
— Доброе утро, офицер. Чем могу помочь? — спрашивает Зейн. Его всегда мелодичный голос звучит особенно певуче и бархатно. Украдкой бросаю взгляд на силовика. Жаль, что это не женщина. Перед чарами Зейна сложно устоять.
— Мы проверяем граждан в целях учёта; смотрим, кто генно-модифицированный, кто нет. Вы не возражаете? — Силовик протягивает сканер. — Небольшой забор крови из пальца.
Зейн подносит палец к устройству. Не тот, который прокалывал в здании «Мэтч-360». Раздаётся тихий звук, словно воздух резко пустили через трубку. Зейн убирает палец. Пока он ждёт результатов, силовик смотрит на экран. Со своего места мне кое-как удаётся разглядеть фото Зейна и несколько слов под ним.
— Зейн Райдер? — спрашивает силовик, с прищуром сравнивая человека перед собой и на фото.
— Да, сэр.
Силовик заглядывает в машину.
— С вами в машине есть не-гемы?
Зейн качает головой.
— Нет, сэр.
— Я бы попросил вас и ваших друзей пройти за бланками. Гарантирую вам проход без очереди.
— У нас уже назначен частный приём на завтра. Но спасибо за заботу.
Силовик убирает сканер и отходит от машины.
— Извините за беспокойство, сэр. Хорошего вам дня.
— Благодарю, офицер.
Как только Зейн закрывает окно, мы все дружно выдыхаем. Я отстраняюсь от Трея и набираю воздух в лёгкие, пытаясь успокоить бешено бьющееся сердце.
— Мы были на волоске, — бормочет Трей. — Реально на волоске.
— Это ещё мягко сказано! — восклицает Чез. — Я едва кирпичей не наложил!
— Как хорошо, что фамилия Райдер всё ещё имеет большой вес, — добавляю я.
Зейн ловит мой взгляд в зеркале заднего вида.
— Это да. Пока не стала тяжким бременем.
Мы уезжаем всё дальше, и я оглядываюсь в заднее окно. Тот мужчина, искавший жену, всё ещё бьётся в истерике, и его никак не могут успокоить. Один из силовиков достаёт шприц, втыкает в шею, и мужчина падает на землю. Его тело заносят в больницу. Дальнейшая его судьба неизвестна.