– Нормальный мужик, сразу видно бывший военный. Таким я доверяю. И могу за тебя не волноваться.
Когда приехали к скалодрому, который находился в парке я чуть не присвистнула, тут были одни мужчины. Притом кажется тут одни военные.
– Кажется я тут лишняя.
– Не лишняя. Я уже сегодня лазил по этой стенке. Мы тут сегодня нормативы сдавали. Я вот сдуру и ляпнул, что ты у меня очень шустро лазишь и дашь фору некоторым выскочкам.
– Знаешь, я попробую, но ни чего конкретного не обещаю.
– Спасибо. Ты главное осторожно там. Страховку я сам проверю.
На меня спокойно отреагировали. Кто-то из парней смотрел с улыбкой. К счастью ни кто ни чего не комментировал. Мне просто сказали, что засекут время. Дали мешочек с тальком. Альфред сам одел страховку и проверил ее.
Полезла. Траса не сама сложная, наклон начинался резко на высоте трех метров. В некоторых местах мне приходилось перепрыгивать чтобы достать до выступа руками. А порой повисеть на одной руке, а ногами достать до широко поставленных опор и получался практически шпагат. Добралась до верха. Посмотрела вниз. Мне показали чтобы я слазила и что время считается. Слазила примерно также. Только когда спускалась, и пришлось прыгать до выступа, приложилась сильно ребрами. Пришлось несколько секунд повисеть. А то в глазах начало темнеть. Зато потом удалось уже спокойно спуститься.
– Молодец, - сказал мужчина, что засекал время – ребята это лучшее время! Учитесь!
– Иза, ты как? – спросил Альфред.
Я шла молча шла к нему, осталась спуститься с импровизированной сцены возле которой находилась стена скалодрома. Возле ступенек у меня потемнело в глазах и я упала вперед. Альфред ловко поймал меня. К нам сразу подбежало несколько ребят. В том числе и доктор.
– Положите ее на лавку, - скомандовал доктор – видимо слишком сильно ударилась, – задрали футболку. – Скорей всего перелом нескольких ребер. Худенькая такая девочка.
Футболку поправили, а меня привели в сознание.
– Езжайте в ближайшую больницу. Страховка с собой?
Альфред усадил меня на лавке и достал из моего маленького рюкзачка страховку. Показал ее доктору.
– Лучше тогда в центральную ее отвези. Сразу же и ребрышки срастят и синяк уберут.
Альфред помог мне дойти до машины и усадил на переднее сидение, пристегнул сам.
– Иза извини меня, я так виноват. Из-за меня ты ребра поломала.
– Альфред, садись за руль. Я плохо соображаю.
Пока ехали снова отключилась. Не думала, что я так плохо переношу боль, сознание просто уплывало. Как оказалась в больнице не помню. Очнулась в белом аппарате. Хорошо хоть лампочки какие-то мигали и через повязку на глазах, их было видно. А то решила бы, что я уже в гробу. Первое мгновение чуть было не начала паниковать. Потом поняла, что это скорей всего аппарат интенсивного восстановления. Постаралась расслабиться и сама не заметила как уснула. Очнулась от резкого запаха.
– Как самочувствие? – спросил мужчина в белом халате.
Прислушалась к ощущениям, ни чего не болело.
– Хорошо.
Перед глазами немного расплывалось.
– Зрение нормализуется через пару минут.
Мне помогли встать.
– Я помогу тебе одеться, - узнала голос Альфреда.
Немного проморгавши стала лучше видеть, хотя еще размыто. Альфред помог одеть брюки, футболку и легкую кофту
– Синяка нету?
– Ни на ребрах, ни на руках. Иза прости меня.
– За что?! – удивилась я – Кстати, как я слазила?
– Хорошо, - сказал он совсем без радостно – по времени лучше всех парней. Но мне так стыдно.
– Альфред, ты мне просто предложил. А я сама уже согласилась полазить. Так что ничего страшного не произошло. Просто немного неудачно слезла. Было бы хуже если бы я сорвалась и хлопнулась на пол.
– Ты бы не упала, страховка удержала.
– Тогда не парься. Пойдем лучше погуляем в парке.
– Уже как бы почти полночь.
– Все равно прогуляемся, хоть десять минут и домой спать.
– Может тогда дома на крыше погуляем, тоже парк.
– Ладно, - соглашаюсь, не хочу спорить.
Дома нас ждет остывший ужин. Мы его погрели и забрав тарелки ушли на крышу.
– Красота какая, - сказала я с наслаждением – и небо ясное звезды видно. Не вздумай обижаться на себя.
Вид у него был крайне виноватый и несчастный. И сколько бы я не говорила, что он не виноват, его это не особо то и успокаивало. Пришлось, просто обнял и сказать, что я его все равно люблю. Утром мы чуть вдвоем не проспали. Благо нам в двери постучали.
Через пару часов от начала рабочего дня Герман занес в кабинет корзинку с цветами и коробочку конфет. У Альфреда вчера была точно такая же. Я смущенно улыбнулась и накрыла лицо руками.