Стас хитро улыбаясь раскрыл конверт и достал лист бумаги.
– И так приступим.
«Дорога внученька! Я очень расстроен, что ты опять влипла в неприятности которые угрожают твоей жизни. Приятно конечно знать, что ты кого-то спала. Но ты маленькая безответственная девочка, могла бы подумать о своем старике. Я между прочим обещал тебе не умирать и дождаться правнуков. А ты что-то совсем не торопишься меня ими порадовать. А мне между прочим сегодня 100 годков исполнилось. Сколько можно ждать? На Стаса я уже даже не рассчитываю, хотя очень хочется и его детей понянчить. Но мечтать, как говориться ни кто не мешает. Ты девочка более ответственная. Так что, пожалуйста, хватит пытаться умереть и подставляться. А если ты все же помрешь, я тебя потом на том свете достану и клюкой отлуплю. Так что будь хорошей девочка и не беги на тот свет раньше дедушки».
– Вот собственно и все письмо. Я между прочим с отцом согласен. Я тебя сам с того света достану и высеку, так что ты сидеть не сможешь. Поняла мелкая?
– Ага. Ты бы тоже папу не расстраивал и женился.
– Чтобы он на радостях быстрей концы отдал?
– А ты что хочешь дождаться, когда он отойдет в мир иной?
– Нет. Просто не встретил свою единственную. Да и не тороплюсь пока.
– Смотри чтобы потом поздно не было.
– Это ты мне говоришь? Ты забыла когда меня родили? Семью создавать ни когда не поздно.
– Стас, возьмешь у меня в комнате подарок для дедушки. Я ему конфеты сама делала. Если что Альфреда или Настю попросишь, помогут найти. Они в красивой упаковке.
– Хорошо.
Стас еще рассказал как дела в его «серпентарии» и как он девушек учит хорошо работать. За нашими разговорами не заметила, как зашел Антуан с Германом Пинксом. Оба были чем-то довольны и улыбались.
– Привет, - сказала им.
– Привет, ты как? – по отечески ласково спросил Антуан.
– Нормально. А что вас так развеселило?
– Герман радуется, что ты его повысила и он теперь не мой подчиненный. С таким упоением рассказывал мне про завод и как там все здорово. Кстати, тебе нужно его официально перевести с филиала и назначит генеральным директором. А Фильку официально тоже повысить, пусть уже будет на Ингуине директором.
– Вы что без меня этого сделать не смогли?
– Почти смогли, - сказал Герман – я документы все составил, на двух языках. Принес на подпись.
– Давайте, хоть что-то полезное почитаю.
Чтение у меня заняло больше обычного. Антуан успел выйти из палаты, а вернулся уже вместе с медсестрой, мне принесли еду. Ужен наверное. Дочитав документы на обоих языках – Афонском и Ингуинском подписала их. Отдала Герману.
– Кушай давай, а то бледная и худая. Мне кажется, ты еще сильней похудела. Тебя тут вообще кормили?
– Не помню. Я вообще во времени потерялась.
Пока я ела, Стас достал компактный удлинитель и мою зарядку. Протянул мне провод до кровати и подсоединил к телефону. А его положил в маленькую сумочку и за крючок повесил на кровать. Потом достал наушники и положил их в маленькое отделение.
– Чтобы тебе было не скучно.
– Спасибо. Может, лучше планшет принесешь? На нем удобней фильм смотреть и в игры играть.
Стас в удивлении поднял бровь.
– Изабелла и игры, мне не послышалось? Кто ты и что сделала с моей племянницей?
– О как ты заговорил дядя, - усмехнулась я. – У меня там одна игра математическая.
– Тогда все понятно с тобой. Завтра принесу.
Мы еще немного поболтали, пока не пришел доктор и не выпроводил их из палаты.
Утром Стас завез мне планшет и больше меня ни кто не навещал. И это было странно. Потому как я даже дозвониться ни до кого не могла и стала хуже себя чувствовать. Было ощущение, что заболела – сильная слабость, ломота в теле и на удивление не заживающая рана, которую мне зашили. Доктор смотрел на меня как-то странно и старался ни чего не комментировать.
Я опять потеряла счет времени и часто не могла различить где сон, а где явь. Порой казалось что ко мне заходили какие-то люди в белых халатах делали уколы. Порой казалось, заходили в синих мундирах, как у Альфреда. В глазах все расплывалось, и я не могла ни кого рассмотреть. Не знаю, сколько я пробыла в таком состоянии, но когда пришел он, я его узнала.