– Больше ни когда не буду на жаловаться свою фигуру.
Сказала сама себе, потому что из зеркала на меня смотрела бледная девушка с впалыми щеками. В придачу скулы еще сильнее заострились, руки стали еще тоньше и ноги тоже.
– Изабелла! – услышала доктора Мелора.
Вышла к нему из ванной.
– Доброе утро, - буркнула я – если это можно так назвать. Я чуть в обморок не упала от своего отражения.
– Поверь это исправимо. Как самочувствие?
– Слабость и есть хочу. Можно я запишу ваш номер телефона?
– Нужно! Сейчас закажу тебе еду. Прости это обычная овсянка на воде.
– Моя любимая овсяночка, - протянула я с улыбкой – после дикой планеты первое время почти только ее и ела.
Доктор продиктовал свой номер телефона, быстро его записала. И поставила гаджеты на зарядку, убрав их за штору на окно.
– А долго мне в больнице еще быть?
– Пару недель как минимум. Нужно будет тебе все детские прививки сделать. И проследить, что они нормально прошли. А еще как-то тебя в порядок привести. И еще твое плечо плохо заживает. Так что пару деньков чтобы ты пришла в себя и можно попробовать интенсивное восстановление. Но я пока не уверен. Возможно, продеться ждать пока само заживет и потом просто шрам свести. Так что все будет зависеть, как хорошо ты отдохнешь за ближайшие дни. Да, кстати позвони Стасу пусть купит тебе еды нормальной. А то кашей мы тебя долго откармливать будем.
– А что мне можно?
– Все что не очень жирное и острое. Сладкое можно, в меру. Но тортики я не запрещаю, - доктор вздохнул тяжело – в твоем случаи даже настаиваю. Тебе лишние калори пойдут только на пользу.
– Это точно.
Через несколько минут медсестра принесла мне тарелку овсянки и компот из сухофруктов.
– Спасибо.
– Кушай и отдыхай, - сказал доктор и вышел из палаты.
Медсестра вышла следом за ним. Я быстро поела безвкусную овсянку. И с опаской попробовала компот, он хотя бы был вкусным. После чего написала Стасу сообщение с просьбой привезти мне еды и обязательно захватить сладенького. Он перезвонил, мы с ним проболтали пол часа если не больше. Он расспросил как мое самочувствие и рассказал, как их ко мне не пускали. И как король потом все уладил уволив нескольких врачей. Потом быстро попрощался и обещал вечером привезти еды. Я из рассказа Стаса мало что поняла. Но сильно хотелось спать, так что я пошла в спальню.
Потом был странный сон. С одной стороны казалось вроде бы сплю, а с другой стороны что-то сон был слишком реальным. Казалось, что меня куда-то везут на каталке по коридору больницы. Потом помещают в какой-то аппарат и проводят обследование, даже кровь из вены берут.
– Сердце у нее здоровое. Она годиться идеально. Группа крови совпадает полностью. Будем готовьте ее к операции по пересадке, - говорит один из мужских голосов.
– Сможем сделать это ночью, когда Мелор уйдет из больницы. Он ее курирует, - отвечает другой мужской голос.
– Вас не волнует что кто-то заинтересуется ее исчезновением? – слышу третий голос.
– У нее даже фамилии нет. А так бывает только с сиротами, а таких ни кто не ищет. Ее просто король заметил и узнал что вакцину не давали. Потому и перевели в хорошую палату и от детской болезни вакцину дали. А так можно было бы списать что она просто сгорела от болезни. Хотя это можно сделать и сейчас, еще слишком мало времени прошло, организм мог отторгнуть лекарство или банальная аллергия на вакцину. Сестра отвезите ее в палату, вечером дадите ей снотворное.
Проснулась я у себя в палате, в кровати. Сразу проверила руку. Ранка от укола была, состояние было странное. Я сразу позвонила Мелору и попросила его зайти. Он пришел быстро.
– Что случилось? На тебе лица нет.
Я показала ему руку и спросила:
– Вы брали у меня кровь для анализов сегодня?
– Нет, - сказал он с интересом рассматривая руку. – Укололи почти идеально. Практически попали в тоже место, где я вчера делал укол. Ты что-то помнишь?
– Меня после еды в сон начло клонить. А потом сон слишком странно-реальный. Меня куда-то везли по коридору, сделали обследование и сказали, - я сделала вдох по глубже – что сердце у меня здоровое, и я гожусь идеально. И что у меня группа крови совпадает. Доктор меня хотят прооперировать и отдать кому-то мое сердце. Они решили, что я сирота и что меня никто не хватиться.