— У тебя уже есть ребенок?
— Да, — отвечает за нее советник. — Он еще младенец — ему едва исполнился год, и его легко можно выдать за вашего собственного.
Король размышляет долго и мучительно.
— Смелое предложение, Оливер.
— Как ваш советник, я обязан помогать вам. — Он решительно кладет руку на плечо дочери. — И это лучший выход из вашего затруднительного положения.
Эдрик поворачивается к Миле, голос у него безжизненный:
— Кто отец?
— Никто, о ком стоило бы волноваться, — резко отвечает она.
Наступает долгая пауза.
Король бы рассмеялся, если бы не забыл, как это делается.
— И с чего ты взяла, что мне нужен твой бастард?
Оливер сглатывает, его дыхание прерывается. Мила прищуривает свои серые глаза.
Король распахивает дверь, произнося условие:
— Если я назову еще одного ребенка своим, он должен быть не менее могущественным.
— Так и есть, — выпаливает Мила, как настоящая мать. — В Илии нет никого, похожего на него.
Это в равной степени интригует и забавляет короля.
— Это мы еще посмотрим.
Мила передает своего сына Глушителю, ненавидя, какими пустыми кажутся ее руки без него.
Младенец не плачет и не ерзает, скорее, он просто принимает навязанную ему судьбу. Черные волосы облепляют его маленький череп, завиваясь вокруг ушей, в точности как у матери. Он поднимает взгляд на незнакомца, что держит его, и не отводит серых глаз от Глушителя.
— Ну? — Нетерпение Эдрика эхом разносится по комнате.
Дэмион поднимает взгляд на своего короля, и на этот раз он выглядит менее мрачным, чем обычно, и более впечатленным, чем когда-либо.
— Мальчик невероятно силен. Я никогда не чувствовал ничего подобного.
Король улыбается. Женитьба на Миле Роув принесет ему силу. Принесет сына, из которого он сможет сделать оружие.
Этого достаточно, чтобы король признал ребенка своим. Всю силу. Всю славу.
— Я принимаю твое предложение, — говорит Эдрик своему советнику, не отводя глаз от Силовика, что извивается в объятиях Глушителя. — Он будет моим.
Глава тридцать четвертая
Кай
Игральные кости с грохотом падают на стол.
После моего броска раздается смех, а затем большие руки забирают мои шиллинги.
— В следующий раз повезет больше, ваше высочество! — ревет коренастый моряк.
За этим искренним сочувствием следует еще одно, с другого конца стола:
— Черт побери, Эйзер, ты слишком легко сдаешься.
Я откидываюсь на спинку стула и качаю головой, глядя на четверых мужчин:
— Похоже, в этом раунде мои мысли витают где-то далеко.
— Как и в предыдущих пяти! — кричит тот самый коренастый мужик, который продолжает красть мои деньги, вызывая новый взрыв смеха у остальных за столом.
— Ладно, ладно. — Я поднимаюсь на ноги, покачиваясь в такт раскачивающегося корабля. — Думаю, я проиграл достаточно шиллингов для одной ночи.
— Нет, не уходи пока! — Золотой зуб во рту мужчины сверкает, пока он говорит. — Я ведь коплю, чтобы купить себе свою собственную бочку рома.
— Ай! — почти хором орут они, пока я поднимаюсь по ступеням на верхнюю палубу.
— Доброго вечера, господа, — кричу я через плечо, и они смеются еще громче от моего выбора слов.
Подняв решетку, я выбираюсь на палубу в ночь. Я делаю глубокий вдох влажного воздуха и направляюсь к плохо закрепленным перилам. Море подо мной пугающе спокойно, волны — лишь качающееся отражение луны, висящей над головой. Последние несколько дней было невыносимо жарко, хотя, скорее всего, невыносимо было из-за того, что я был вдали от нее.
Я провожу рукой по взъерошенным волосам, все еще разозленный из-за нашей ссоры несколько дней назад. Часы тянутся без нее, лишенные ее света, и мне остается лишь проигрывать шиллинги в азартных играх да пить достаточно рома, чтобы убедить себя, будто он вкусный.
Я видел ее мельком, обменивался взглядами, которых она избегала. Я чувствую ее присутствие по ту сторону стены, ощущаю пустоту в своей постели там, где когда-то она согревалась ее теплом. Это действительно абсурдно. Ссора. Правда.
Потому что в корне всего — истина. То, что я не в силах услышать.
Я наклоняюсь над перилами, вглядываясь в мерцающую воду внизу. Я знаю, что эгоистично злиться на нее. Но так легче. Будто я ищу причину потерять ее, причину, которая не связана с моим братом.
Внезапно позади меня раздаются тихие шаги.
Мне не нужно оборачиваться, чтобы понять, кому они принадлежат. Должно быть, она хотела, чтобы я услышала ее приближение.