Вздох Пэйдин быстро заглушается ее трясущимися руками, когда взмахом хвоста чудовище швыряет мужчину в океан. Я не медлю ни секунды, открывая дверь рядом с ней.
— Внутрь. Прошу! — Я выкрикиваю это слово в ночь, желая, чтобы она услышала отчаянный призыв в нем.
— Я не могу тебя оставить! — кричит она в ответ, наклоняясь, чтобы поднять забытое копье. — Не буду!
Я уже собираюсь возразить, когда земля внезапно уходит из-под ног.
Я слышу, как Пэйдин кричит, когда мое тело врезается в палубу. А затем снова, когда костяной хвост обрушивается мне на спину.
Боль пронзает все мое тело.
Вдруг я чувствую, как меня тащат по деревянной палубе, обвивая склизкими чешуйками, пока мое тело сшибает с ног моряков. Задыхаясь, я прикусываю язык, сдерживая боль, и вытаскиваю кинжал из сапога. Схватившись за массивный хвост, обвивший мою ногу, я вонзаю клинок в один из многочисленных шрамов чудовища.
Из его глотки вырывается визг, прежде чем он резко поднимает хвост, увлекая меня за собой. Я цепляюсь за него, пальцы скользят по гладкой чешуе. А затем кричу, когда он швыряет меня в воздух.
Звездное небо расплывается вокруг меня.
Я падаю.
Пэйдин выкрикивает мое имя.
Падаю.
Подо мной внезапно появляется бурлящее море.
Падаю. Падаю. Па…
Я отчаянно цепляюсь за силу ближайшего Телекинетика, призывая ее в свои ладони и подчиняя своей воле.
Мой желудок сжимается, когда я падаю в воду.
Я направляю поток силы к одной из многочисленных веревок, обернутых вокруг мачты, и призываю ее к себе. Повинуясь, она устремляется к моей вытянутой руке
Серебристые волосы Пэйдин сверкают над перилами корабля. Это последнее, что я вижу, прежде чем мое тело сталкивается с морем.
Ледяная вода поглощает меня целиком, парализуя каждую конечность своими ледяными клыками. Я кувыркаюсь в воде, разум затуманен. Соль атакует мои чувства, заполняя рот и нос. Я яростно бью ногами по направлению к тому, что, надеюсь, является поверхностью воды, хотя я не вижу ничего кроме темноты.
Мои легкие горят.
Я нащупываю силу Телекинетика, тянусь к веревке.
У меня кружится голова, я тону в темной бездне.
Я борюсь за спасение. Молю о жизни. Молю о том, чтобы прожить ее с ней.
Веревка погружается в воду.
Я хватаюсь за нее, подтягивая тело вверх своими слабыми руками. Лунный свет струится сверху, привлекая меня. И когда моя голова выныривает на поверхность, я выплевываю воду.
Я цепляюсь за мокрую веревку, хватая ртом воздух, прежде чем поднять себя из моря. Надо мной раздается истерический вздох облегчения, и я смотрю вверх сквозь пропитанные морской водой волосы. Я вижу, как Пэйдин наклоняется через перила, а по ее щекам текут слезы.
Ради нее я подтягиваюсь на этой веревке. Руки горят, как и мои легкие, но я отбрасываю боль в сторону. Обдирая ладони, я упираюсь ногами в корпус корабля и взбираюсь на него.
К тому моменту, как я хватаюсь за перила, Пэйдин уже практически перетаскивает меня через край. Я позволяю ей это сделать, не в силах собраться с силами. Мои руки обвивают ее плечи, и она кряхтит под моим весом.
Боль пронзает мое тело при каждом рывке. И когда мои ботинки ударяются о палубу, я падаю на колени. Тело Пэйдин смягчает мое падение, ее руки крепко обнимают меня даже после того, как мы ударяемся о палубу.
Мы долго смотрим друг на друга, игнорируя бушующее позади чудовище. Боюсь, потребуется нечто куда большее, чтобы оторвать мой взгляд от нее.
Сдавленно всхлипывая, она утыкается лицом мне в шею, размазывая слезы по коже.
— Я думала, что потеряла тебя, — шепчет она, чуть не рассмеявшись.
Я поднимаю онемевшую руку к ее мокрым волосам, проводя по ним пальцами, которых почти не чувствую. Сквозь стучащие зубы выдавливаю:
— Ты… т-так просто от меня не избавишься, Грэй.
Она берет мое лицо в ладони, качая головой, с дрожащей улыбкой.
— К черту судьбу, долг и все эти слова, придуманные, чтобы разлучить нас. — Слезы катятся из ее синих глаз, в которых я с радостью бы утонул. — Я хочу спрятаться с тобой под ивой. Ты — моя тайна, которую я буду хранить до конца жизни. — Ее голос дрожит под тяжестью обещания. — Мы.
Этого одного достаточно, чтобы у меня на глазах навернулись слезы. Я киваю. Ее лицо в моих руках, мое сердце — в ее.
Бесчисленные крики, эхом разносящиеся вокруг, наконец-то привлекают наше внимание. Прежде чем кто-либо из нас успевает произнести утешительную ложь, корабль снова кренится. Мы скользим по дереву, когда существо поднимает голову выше, на палубу. Заостренные зубы тянутся к капитану, и он едва избегает того, чтобы быть проглоченным целиком.