Я опираюсь на один из немногих уцелевших кусков перил, готовясь отскочить в сторону, если доски под моими ногами обвалятся, что уже случалось несколько раз. Корпус корабля стонет от ударов волн, словно моля о скорейшем погружении в море. Даже «Возмездие» умоляет о покое.
Я не свожу взгляда с приближающегося причала, даже когда Кай становится рядом.
— Как думаешь, он там? — мой голос звучит тихо.
Серые глаза Кая опускаются на группу людей, ожидающих нас на шатком пирсе, их лица неразличимы с такого расстояния.
— Китт?
Я сдержанно киваю.
Он качает головой.
— Надеюсь, что нет. Ему опасно находиться в таком уязвимом положении без меня. Но… — он вздыхает устало, — скорее всего, он там.
Слова срываются с моих губ:
— Думаю, он не хочет, чтобы за ним присматривали.
— Он должен быть благодарен, что кому-то не все равно, — жестко парирует Кай. — Не у всех из нас была такая привилегия.
Я поворачиваюсь к нему, разглядывая каменное выражение его лица.
— Почему ваш отец относился к вам двоим так по-разному?
Вопрос, кажется, удивляет его.
— У нас были очень разные роли в жизни.
— Я знаю, но… — Я подбираю нужные слова и пытаюсь снова: — Он мог бы воспитывать Китта с той же холодностью и ненавистью, с какими тренировал тебя. Я имею в виду, что именно поэтому твой брат до сих пор заботится о короле, которого ты ненавидел. — Мой взгляд снова устремляется к приближающемуся берегу. — Вы знали разные версии одного и того же человека.
— Именно поэтому Китт так и не смог до конца понять мое презрение к отцу, — тихо добавляет Кай. — Он жил, чтобы угодить ему, а я — чтобы ему досадить.
Я слабо улыбаюсь.
— Поэтому ты проводил со мной столько времени во время Испытаний? Чтобы досадить ему?
Кажется, он тщательно взвешивает свои слова.
— Помимо множества других причин. — Я закатываю глаза, прежде чем он добавляет: — Хотя мне всегда казалось странным, как дерзко Китт с тобой подружился. Отец ненавидел мою связь с тобой, а Китт пошел против воли короля… ради тебя. — Он качает головой. — Это было неожиданно.
— А теперь он женится на Обычной, которую твой отец ненавидел, — бормочу я. — На той самой, что его убила.
Кай глубоко вздыхает.
— Китт всегда боялся не оправдать надежд отца. Но, думаю… думаю, он также боится стать тем, кого я ненавидел. Вместе с тем письмом, что он нашел, твоя схватка с королем, возможно, помогла ему прозреть. — Он чуть пожимает плечами. — Король напал на тебя из-за ненависти к тому, кем ты не являешься.
Я бросаю на него взгляд.
— И ты мне веришь?
— После той битвы в Чаше, Наблюдатель, следящий за вашей схваткой, встретился со мной и Киттом наедине. — Он поворачивается ко мне, в его взгляде читается скорбь. — Мы увидели часть того, что произошло. Из-за дождя мы не слышали слов, а Китт не смог выдержать и минуты этого зрелища.
И тогда я понимаю — его скорбь не по убитому королю. А по мне. По всему, что я пережила из-за него. Я моргаю, потрясенная этим откровением.
— Почему ты не сказал мне?
— Ты все же убила короля, — ровно отвечает Кай. — Китт был все еще зол. Как и королевство. В конце концов, ты все равно оставалась убийцей. — Его взгляд скользит по мне. — А я хотел услышать твою версию. Потому что мы все еще не знали, что произошло на самом деле.
Теперь я похоронила ту жестокую битву в самых темных глубинах памяти. Она покоится там, где лежит окровавленный образ моего отца, рядом с короткой курчавой челкой и не видящими ореховыми глазами.
Вопросы без ответа клубятся рядом с этим темным уголком, то всплывая, то исчезая. Один — о подлинной сущности моих родителей, другой — о той битве с королем: его мотивы и признания по-прежнему сбивают с толку. Присутствие Адины на последнем Испытании не дает мне спать по ночам, насмехаясь надо мной в моих снах о том, что я могла ее спасти.
Я сглатываю.
— Он почти что сказал мне, что болезнь Обычных — ложь, ты знаешь?
Долгая пауза, нарушаемая только шумом бьющегося моря.
— И ты не рассказала мне?
— Ты бы поверил? — парирую я.
Он молчит.
— У меня не было доказательств, кроме собственных слов, а после всего, что я сделала, это мало что значило. Так что я хотела, чтобы ты сам нашел правду. — Я смотрю на сверкающее кольцо у себя на пальце. — Но я все равно убийца.
— И ты все равно лучше большинства.
Я качаю головой. Удушающая тьма внутри меня говорит обратное.