— Блэр прижала меня. Свечи были зажжены, и одна, видимо, упала, потому что внезапно вся комната вспыхнула. — Он качает головой. — Стена огня разделила меня и Пэй, и, когда я, наконец, вытащил ее… Блэр была уже… — Ленни сглатывает, его карие глаза блестят. — Я позаботился о теле.
Я резко оборачиваюсь к Гвардейцу.
— Ты должен был это предотвратить!
Ленни опускает взгляд.
— Сэр, я…
— Это не его вина, — голос Пэйдин слаб. — Он не мог это остановить. Я… Я бы не позволила ему это сделать.
Я бросаю на нее понимающий взгляд.
— Ты все равно пошла за ней, да?
Злость на ее лице не скрывает вины под ней. Я знаю, каково это потеряться в ярости, в возможности вершить чужие судьбы. И я вижу отражение этого на ее лице. Мой голос — утешающий шепот:
— О, Пэй…
Вперед выходит Целитель, голос мрачный:
— Хорошо, что мисс Грэй выбралась вовремя. Еще бы немного, и…
— Я знаю, — слышу свой резкий голос.
— Ей нужно отдыхать, — это говорит Каллум, но я даже не смотрю на него. — Восстанавливаться.
— Я в порядке, — одними губами отвечает мне Пэйдин, что лишь слегка успокаивает.
Рука на плече заставляет обернуться. Выражение лица Китта суровое.
— Это был ужасный несчастный случай. Именно так я скажу ее отцу и всему двору. Я… найду способ все замять.
Я киваю, потому что это то, чего он хочет.
Я встаю, потому что взгляд Пэйдин говорит, что она найдет меня позже.
И я ухожу, потому что она не моя, чтобы переживать.
Я даже не удивляюсь, когда она врывается в мою комнату.
Я не сплю уже несколько часов, расхаживая в темноте, надеясь, что она войдет и осветит ее.
— Где твой меч? Мне нужно что-нибудь ударить.
Эта девушка — лучик солнца.
Я прислоняюсь к кровати.
— Я так понимаю, тебе лучше?
Пэйдин откидывает мокрые волосы с лица.
— Этот Целитель заставил меня сидеть там несколько часов. Даже после того, как закончил с ожогами. — Она взмахивает рукой. — Что-то из-за дыма в легких.
Я медленно киваю.
— А как же держаться на расстоянии?
— Я делаю исключение.
— Потому что хочешь что-то ударить?
— Да. — Самодовольная улыбка. — И в кои-то веки это не ты.
— Я даже слегка обижен.
Она рассеянно качает головой.
— Мне нужно выпустить пар. — Меня пронзил ее острый взгляд. — Меч?
Сдерживая улыбку, я достаю потрепанный меч из-под стола.
— И что послужило причиной этого внезапного порыва к насилию?
— Внезапного? — Она фыркает. — Я уже давно надираю тебе задницу, принц.
Я вкладываю меч ей в ладонь, наши тела близко.
— Может, я скучаю по этому.
Ее улыбка выглядит зловещей.
— Может, скоро у тебя появится еще одна возможность проиграть.
Мой ответ теряется в звуке стали, рассекающей дерево. Она обрушивает град ударов на и без того изуродованный столбик кровати. Снова и снова меч вонзается в разодранную древесину, разбрасывая щепки.
Я хватаю ее за руку, останавливая напряженные мышцы до того, как она успевает замахнуться снова. Когда она оборачивается, серебристые волосы бьют меня по лицу, ее щеки розовеют от злости.
— Что?
Ее тон резок настолько, что должен отпугнуть одним-единственным словом. Но она меня не пугает: я почти желаю, чтобы у нее получилось. Жизнь была бы гораздо проще, если бы я не хотел провести ее с ней. Но ничто столь ошеломляюще важное не может остаться в стороне.
— Пэй, — я позволяю ей увидеть беспокойство и следующую за ним преданность. Позволяю увидеть, кем я не являюсь и кто я есть. — Что же на самом деле происходит?
Ее ресницы трепещут. Я наблюдаю, как голубой взгляд опускается на мою грудь и как тупо пялится.
— Я убила ее. Я… я была монстром. Ее кожа плавилась под моей ладонью, и все равно я… — Она глубоко вдыхает. — Никогда не была так жестока. Это было страшно — этот человек, которым я стала. Эта тьма, разрастающаяся во мне. И что хуже всего, — она задыхается, — это не помогло.
Так сильно мое сердце может болеть только за нее.
— Я знаю.
— Я думала, это поможет залечить рану, — шепчет она. — Эту дыру в сердце, где раньше была Адина. Но она все еще там. — Ее глаза поднимаются, полные слез. — Такая же зияющая, как в день, когда она умерла у меня на руках.
— Я знаю, — говорю снова, ненавидя эту боль на ее лице.
— Это не вернуло ее. — Меч с грохотом валится на пол, ее слезы падают вместе с ним. — Я никогда ее не верну.
Я обнимаю ее дрожащее тело, прижимаю губы к макушке.