Ком встает в горле, и я киваю. А потом заключаю его в крепкое объятие. Китт вцепляется в меня, его хватка слабее, чем я помню. На мгновение мы снова ощущаем себя мальчишками, ищущими утешения после смерти Авы или поздравлений после очередной драки. Он дрожит, будто пытается собраться, прежде чем прошептать:
— Ты мне нужен, Кай.
Я отстраняюсь, похлопывая его по плечу.
— И я надеюсь, что мне никогда не придется узнать, каким бы я был без тебя.
Одновременно мы переводим взгляды туда, где стоит Пэйдин. Она борется с улыбкой при виде этого душевного момента, прежде чем вновь принимает серьезный вид. Быстрым шагом она отходит в сторону и указывает на дверь:
— Ведите, Ваше Величество.
Китт вздыхает и подчиняется. Мы выходим в коридор, направляясь быстрым шагом к подземельям. Гвардейцы стоят вдоль стен, не проявляя ни малейшего удивления от моего «воскрешения». Даже проходящие слуги почти не смотрят в нашу сторону, и их полная невозмутимость заставляет меня произнести:
— Значит, в замке уже знают, что это не я был на Арене?
— Их проинформировали несколько часов назад, — отвечает Китт, сворачивая за угол. — И они не скажут ни слова о другом Владетеле. Ты же знаешь, как хорошо слуги хранят секреты. Они занимаются этим десятилетиями.
Я остраненно киваю, зная, что это правда. Начинаю думать, что сама Илия построена на секретах — и начинаю сомневаться, что знаю и половину из них.
Внезапно перед нами появляется тяжелая дверь подземелий, доступ к которой охраняют два Гвардейца. Они стойко кивают своему королю, прежде чем распахнуть тяжелые металлические ворота, которые стерегут. За ними нас ждут каменные ступени, ведущие вниз в темноту подземелий.
Внизу нас встречают плотный воздух и сопутствующий с ним холод. Как будто меня вновь приглашают в мое забытое логово пыток. Я не был здесь с тех пор, как Глушитель Сопротивления, Мика, попал в одну из этих камер.
Я не был здесь с тех пор, как убил его.
Отбрасывая воспоминания, я следую за Киттом и Пэйдин. Камеры пусты — в них больше нет тех немногих членов Сопротивления, что были здесь после битвы в Чаше. Теперь они занимают несколько тренировочных рингов за пределами замка, а также посменно работают в качестве Гвардейцев.
— Знаешь, — вспоминает Китт, его голос отражается эхом от грязных камней, — в последний раз я был здесь, когда проводил тебя прямо в тоннели, которые ты искала, Пэйдин.
Она вздыхает, выглядя подавленной.
— Не самое приятное воспоминание, полагаю.
— Я понимаю, правда. Всегда есть причина для той боли, что мы причиняем.
Пэйдин открывает рот, но тут же резко его прикрывает, заметив занятую камеру. Ее шаги замедляются, как и мои.
На каменном полу лежит тело со знакомым серебряным кинжалом в груди.
Странно видеть, как человек, обладающий такой же силой, как у меня, так легко погибает. Я никогда не встречал другого Владетеля, не имел шанса до того, как жажда власти отца привела к тому, что я остался единственным в своем роде. Но глядя на этого Элитного, часть меня желает, чтобы кто-то разделил со мной бремя этой силы.
Тем не менее Пэйдин стоит неподвижно у клетки. Ее голос звучит тревожно тихо.
— Это он.
Китт выходит вперед.
— Что?
— Это парень Адины из Лута. — Она задыхается, произнося имя. — Мак.
Я резко разворачиваюсь к телу, прослеживая глазами похожий узор на его жилете. Каждый карман и каждый шов, все точно такое же.
Это тот самый друг, которого она встретила в Форте.
Пэйдин заходит в камеру, ее взгляд скользит по мужчине. Я следую за ней, замечая его растрепанные волосы, достаточно длинные, чтобы касаться его шеи. Среди черных прядей пробивается серебристая полоска, а от уголка его рта тянется шрам. Карие глаза безжизненно глядят в потолок, но в них можно уловить слабое облегчение.
Пэйдин медленно опускается на колени перед ним. Его безжизненная бледная кожа резко контрастирует с темным жилетом, плотно прилегающим к телу. Кровь пропитала одежду, растекаясь под серебряным кинжалом багровым пятном. Дрожащими пальцами Пэйдин проводит по запачканному шву жилета. Она глубоко вдыхает, затем сосредотачивает свой взгляд на кармане, пришитым к нему.
Ее пальцы натыкаются на ряд вышитых слов. Синяя нить, испачканная кровью, потускнела на одном из карманов. Я слышу, как дыхание Пэйдин замирает, после чего она шепчет:
— Увидимся в небе.
С широко открытыми глазами, полными слез, она поднимает взгляд на меня.