Именно разговор, занимающий мои мысли, заставил мои ноги вести меня по знакомому маршруту — в его кабинет. В кабинет, который когда-то принадлежал нашему отцу, а теперь — брату, который становился все больше похожим на него.
А может, и нет. Может, он совсем не такой, как человек, которого я ненавидел.
Я не знаю, что думать после его рокового заявления в тронном зале. Вот почему я стою сейчас перед знакомой деревянной дверью — мне нужны ответы.
Постучав костяшками пальцев трижды, я нажимаю на ручку и вхожу. Эта маленькая комната такая же душная, как и тот подвал, где Силовик воссоединился со своей Серебряной Спасительницей. Мой взгляд скользит по окружающему меня кабинету, по четырем стенам, заключающим в себе немалую часть моего прошлого. Угли медленно догорают на дне очага, слабо мерцая последними остатками тепла. Три мягких кресла обращены к камину; одно из них, кожаное и потертое, слишком надолго приковывает к себе мой взгляд.
Я прочищаю горло, прежде чем подойти к большому столу в центре комнаты. Китт склонил голову, его глаза бегают по свитку, зажатому в пальцах. Только когда я склоняюсь над ним, он поднимает голову:
— Привет, брат.
Я моргаю, услышав это обращение. Это звучит странно, особенно когда это произносит тот, кого я вынужден был оставить, чтобы найти убийцу нашего отца. Это больше не тот сломленный, обезумевший человек, о котором шептались в королевстве. Передо мной кто-то другой.
— Привет, Китт, — медленно отвечаю я. — Ты выглядишь… неплохо.
Он коротко усмехается, отложив бумаги.
— Бывали дни и похуже. Ты ведь знаешь.
Взгляд, который он сейчас на меня бросает, кажется знакомым, словно это отголосок той улыбки, которую он так часто мне дарил.
— Прости, что я был таким… отстраненным перед твоим отъездом. Но я горевал. Я чувствую себя лучше, если тебе интересно.
Он качает головой, светлые волосы развеваются.
— За последние несколько недель я многому научился.
Я тихо хмыкаю, не зная, что сказать. После короткой паузы заявляю:
— Рад, что тебе лучше.
— Я снова чувствую себя собой, — добавляет он с легкой улыбкой. — Ах да… — Он роется в кипе бумаг, отыскивая что-то. — Это твое.
Он опускает какой-то предмет на единственное свободное место, выглядывающее из-под бумаг. Я смотрю на перстень Силовика с крупным гербом на нем. Два льва обрамляют букву «А» — наша фамильная печать и символ силы.
Хотел бы я видеть в нем только это.
Но я вижу лишь то, что мне пришлось сделать — и что делали до меня, — во имя этого герба. Каждую каплю крови, пролитую ради могущества нашей семьи. Каждый исполненный приказ, поскольку этот атрибут связал меня на всю жизнь.
И все же я надеваю кольцо на палец. Чувствую, как холодный металл впивается в мою кожу. Сжимаю ладонь. Десятилетия смерти вплетены в это кольцо, сжимающую мою кожу, и я не смею даже пошевелиться.
— Значит, — тихо бормочу я, не сводя взгляда с кольца, — я снова заслужил его.
Он пожимает плечами.
— Ты же привел ее ко мне, разве нет?
— Привел, — признаю я.
И сожалею об этом больше, чем о чем-либо в жизни.
— Надо отдать тебе должное, Кай. — Он откидывается на спинку кресла, в точности повторяя отцовский жест. — Я и не думал, что она доберется обратно.
Я ищу скрытый смысл в его словах. Я уже не уверен, говорит ли это мой брат или король, которым он стал.
— И ты боялся, что я этого не допущу, — спокойно озвучиваю я его невысказанное.
Он улыбается с ноткой грустного веселья.
— Думал, ты позволишь ей уйти.
— Почему ты не сказал мне о своем плане насчет нее? — Вопрос срывается с моих губ гораздо резче, чем я репетировал в своей голове.
Он моргает, сбитый с толку на мгновение, прежде чем возвращает себе самообладание.
— Честно? Я и сам не знал, что делать с ней. Пока не стал прислушиваться к советам Калума. Нашел записи с письмом отца.
— Так это Калум сказал тебе жениться на ней? — Мой голос звучит угрожающе тихо. — Лучше скажи, зачем ты вообще его слушаешь?
— Потому что он открыл мне глаза на многие вещи, — резко парирует Китт. — Внезапно я оказался в роли короля, охваченного горем и гневом. И когда Калум рассказал свою историю, то, что на самом деле происходит в трущобах, я понял, как мало знаю о собственной стране. — Его грудь тяжело вздымается, но голос остается ровным. — Поэтому я слушал. Я узнал много нового. И впервые в жизни пришел к собственным выводам. Так что называй меня сумасшедшим, как и все королевство, но…
— Я не думаю, что ты сумасшедший. — Мои тихие слова заглушают его собственные. — Думаю, ты прав. Если Илия в опасности, ты делаешь то, что должен, чтобы ее спасти. — Я ухмыляюсь. — Обычные должны вернуться в наше королевство, даже если это не вопрос выживания. Потому что я тоже многое узнал во время путешествия. Узнал, как нам лгали. И кто эти лжецы. — Китт открывает рот, но я продолжаю: — Я пришел не спорить о политике, не обсуждать Элитное королевство Эдрика, построенное на лжи. — Я упираюсь руками в стол, наклоняясь. — Я пришел поговорить о ней.