Я едва не смеюсь.
— Как сад. Проход и колонны оплетены десятками розовых роз.
— Это же королевская свадьба, — говорит она хриплым голосом. — Они обычно бывают роскошными. — Затем поспешно добавляет: — Ну, кроме моей свадьбы c королем, конечно.
— Потому что отцу нужно было быстро жениться после смерти матери Китта, — почти декламирую я.
Смотреть ей в глаза — словно заглядывать в зеркало. Она изучает меня, будто пытаясь что-то в них найти.
— Я забываю, какой ты юный. Тебе еще так многому предстоит научиться.
Эти слова звучат как предостережение, которое я должен принять во внимание. Но когда королева снова начинает задыхаться от кашля, все мысли отступают перед тревогой за нее. Я поднимаю стакан воды к ее губам, запрокидываю ее покрасневшее лицо, пока прохладная жидкость не прочищает ей горло.
— Мне… — Она делает глоток, затем пытается снова: — Мне жаль, что тебе приходится видеть меня такой.
— Тсс, — строго обрываю я королеву. — Я недолго буду видеть тебя такой, потому что ты поправишься раньше, чем мы успеем осознать это.
Ее улыбка, некогда яркая, потускнела.
— Можешь лгать себе сколько угодно. Но не лги своей умирающей матери.
Я качаю головой, отказываясь верить в ее слова и желая поговорить о чем-то другом.
— Ты не против того, чтобы Китт женился на Пэйдин?
— У Китта есть свои причины, — просто говорит она.
Я не до конца удовлетворен этим ответом.
Она кашляет. Я морщусь.
— Отдохни, мама.
— Так… — судорожный вздох прерывает ее речь. — Так многому нужно еще научиться.
Жар окутывает кухню, распространяя запах картофеля с приправами.
— Джакс практически слюной исходит, — фыркает Энди. — Гейл, сколько еще? Он меня пугает.
Повариха поворачивается, ее круглое лицо сияет широкой улыбкой.
— Почти готово, дорогая. Индейке нужно еще немного времени.
Китт сидит рядом со мной на привычной месте, на стойке, будто мы снова мальчишки. Энди и Джакс занимают дальний выступ, а Пэйдин прислоняется к открытой стене, наблюдая за всеми нами.
— Держись, Джей, — утешает Китт, хоть и с поддразниванием. Он выглядит спокойнее рядом с нами, как будто его разум проясняется от всего, что его преследует.
Джакс выпячивает грудь, длинные ноги свисают со стойки.
— Я голодный, растущий мальчик.
Я смеюсь.
— О, лучше бы тебе уже перестать расти.
— Ага, — Китт смотрит на него с сочувствием, — мы не можем позволить нашему младшему брату смотреть на нас свысока.
Бордовые брови Энди взлетают вверх.
— Если он смотрит на меня свысока, значит, и на вас тоже.
— Я этого не допущу, — заявляет Китт.
— Отличная идея, — Энди украдкой макает палец в миску с картофельным пюре рядом с ней, пробуя на вкус. — Давай сделаем это твоим следующим указом, да?
Гейл даже не поворачивается.
— Я все видела, Андреа.
С широко распахнутыми медовыми глазами Энди шипит нам:
— Как, черт возьми, она это делает?!
Пэйдин смеется, и мое внимание переключается на противоположную сторону плиты. Все взгляды устремляются на нее и ее ослепительную улыбку.
— Кастрюля. Гейл видит твое отражение в кастрюле, Андреа.
Повариха оборачивается к Пэйдин, но ее улыбка не гаснет.
— Не выдавай мои секреты!
— Благодарю, мисс Грэй, — сладко говорит Энди. — Теперь тебе осталось выяснить, как Жасмин жульничает в картах.
Пэйдин кивает:
— Всегда пожалуйста.
— О! — Джакс чуть не подпрыгивает. — Можешь выяснить, куда деваются все мои левые носки?
— Да, это загадка, — моя кузина обнимает Джакса за плечи. — Но будущая королева должна мне пару одолжений после того, как я починила ее дверь. Дважды.
Ее взгляд скользит в мою сторону с легким упреком. Я небрежно откидываюсь на ладони, встречая ее взгляд с легкой усмешкой.
— Я был мертв сутки, а ты все еще беспокоишься о двери?
— О, пожалуйста, — бурчит она. — Мы знали, что ты не мертв. Но не волнуйся, я все равно скорбела из-за присутствия моего дорогого кузена.
— Какой указ ты хотела предложить? — вмешивается Китт, обращаясь к Энди. — Джакс должен перестать расти, верно?
Очевидно, он хочет сменить тему, и, к счастью, наша кузина с радостью подхватывает:
— Думаю, это очень по-королевски.
— Нет! — протестует Джакс.
Я позволяю им препираться, чтобы хоть немного вернуться в прошлое. Здесь, на кухне, все кажется проще, будто мир за пределами этих каменных стен замирает. На лице Пэйдин отражается своего рода облегчение. Возможно, она тоже нашла здесь хоть какое-то утешение. С нами. В семье, которой у нее никогда не было.