— Ну все, — гремит Гейл. — Берите тарелки и накрывайте на стол.
Мы подчиняемся, занимая скрипучий стол в дальнем конце кухни. Миски тут же опускаются на деревянную поверхность, скрывая каждую царапину и пятно. Усадив всех, Гейл занимает место во главе стола и накладывает еду на тарелки.
В детстве это было нашим убежищем — сидеть за этим столом, прячась от давления двора, которого мы не понимали. Теперь это стало еще более важным.
Джакс и Энди спорят, кому достанется лучший кусок индейки, в то время как Китт смеется, совсем не стараясь утихомирить этих двоих и их аппетиты. Я редко вижу его таким счастливым вне кухни или компании семьи.
Пэйдин сидит напротив, накладывая фасоль на тарелку. Она поднимает глаза, бросая мне многозначительный взгляд, который заставляет меня усмехнуться.
— Значит, тебе все-таки нравится зеленая фасоль, — говорю я лукаво.
— Ну, с тех пор как ты заставил меня ее есть, когда я впервые приехала в замок, — напоминает Пэйдин, — она мне понравилась.
— Среди прочего, что произошло с тех пор, как ты здесь.
— Не наглей, Эйзер, — она улыбается, и мне ничего не хочется больше, чем поцеловать ее в губы. — У меня достаточно ножей, чтобы приставить один к твоей красивой шее.
— Вот видишь, — я указываю на нее вилкой, — если ты называешь меня красивым, я слышу только комплимент. А не угрозу.
Она закатывает глаза, но я не успеваю насладиться ее ответом, поскольку знакомый голос прорывается сквозь хаос:
— Король сообщил мне, что ужин сегодня будет в кухне. — Калум стоит в дверях, а его дочь — в тени, которую он отбрасывает. — Надеюсь, мы не помешаем.
— Вовсе нет, — Китт машет им, призывая присоединиться. — Еды полно. Помогите нам ее съесть, пожалуйста.
Мой взгляд скользит к Пэйдин, которая теперь похлопывает по пустому месту рядом с собой.
— Мира, садись.
Та присаживается, несмотря на безразличный вид. Калум занимает место в конце стола и поднимает бокал.
— Давайте поблагодарим Чуму за этот грядущий королевский союз.
Китт не сводит глаз с Чтеца Разума, поднимая свой бокал.
— Слава Чуме.
Эта фраза гулко расходится по столу, пока каждый не поднимает бокал. Но только не Пэйдин. Она лишь склоняет голову и выжидающе поворачивается к Калуму.
Уголки моих губ приподнимаются.
Она не будет благодарить то, что отняло у нее все.
Я все еще смотрю на свою королеву, когда Калум произносит:
— За спасение Илии.
Глава пятьдесят четвертая
Пэйдин
Это мой последний день свободы.
Хотя в последнее время у меня и так ее почти не было.
Я просыпаюсь. Одеваюсь. Элли помогает, потому что, конечно же, я не способна сделать это самостоятельно. Ем. Но наложить еду я сама не могу. Гуляю по коридорам. Ленни идет рядом. Советуюсь с Калумом по вопросам управления королевством. Снова ем, не прикасаясь к сервировочным ложкам. Прогуливаюсь по садам. Мысленно ужасаюсь предстоящей свадьбе. Ищу Кая, куда бы ни пошла, но заставляю себя отвернуться, как только нахожу. Принимаю ванну. Ем в постели, я ведь все-таки будущая королева.
Я — будущая королева.
Элли моет за мной посуду. Я говорю ей не делать этого.
Я — будущая королева.
Все больше ужасаюсь свадьбе.
Я — будущая королева.
— Хочешь надеть платье сегодня вечером?
Моргаю, выныривая из мыслей. Элли стоит у края кровати и выжидающе смотрит.
— Ммм?
— На встречу с королем. — Ее улыбка лишь слегка встревожена. — Хочешь надеть платье?
— Ах да. — Я выбираюсь из-под одеяла и ставлю ноги на мягкий пол. — Да, пусть будет платье.
Элли кивает и спешит к гардеробу.
— Извини, — я рассеянно смотрю ей в спину. — Сегодня все как в тумане. Чувствую себя, будто во сне.
— Наверное, просто от волнения, — успокаивает она. — Завтра очень важный день.
— Это точно, — бормочу я.
— Весь замок гудит. — Элли вытаскивает темно-синее платье из глубин шкафа. — Такие веселые мероприятия у нас редкость. Все хотят, чтобы королевская свадьба прошла идеально.
— Хотя бы в замке этому рады. — Я вздыхаю, потягиваясь. — Сомневаюсь, что остальное королевство разделяет это веселье.
Когда Элли ведет меня за ширму для переодевания, она мягким голосом утешает:
— Ты же не знаешь наверняка. После третьего Испытания и выступления перед двором, возможно, люди смотрят на тебя иначе.