Колонны покрыты таким же мрамором, но их красота теряется в нем. Толстые белые ленты тянутся между окнами и танцуют вдоль замысловатой лепнины. Сама комната сияет в лучах заходящего солнца, даря каплю тепла каждому цветку.
— Красиво, правда?
Совершенно очарованная открывшимся передо мной неземным простором, я вздрагиваю от слов Китт.
— Да… это… это не похоже ни на что из того, что я видела.
Он едва улыбается.
— Тебе нравится?
Я почти забыла, для чего все было задумано. Я чувствую легкую слабость от напоминания, что он — король и будет навсегда связан с моей душой в конце этой цветочной дорожки.
— Угу, — неуверенный звук — все, что я могу из себя выдавить.
— Хорошо.
Он подходит ближе. Я с трудом сдерживаю желание бежать.
Он выглядит бледнее обычного. Губы потрескались, взгляд затуманен.
— Знаю, это все очень тяжело. Но скоро все закончится.
Его слова становятся далекими. Стены словно начинают сжиматься.
Я сглатываю, корсет вдруг душит.
— Все в порядке. Просто… слишком много мыслей.
— Мне знакомо это, — соглашается он. — Это непросто…
Я не слышу остального. Все мое внимание сосредоточено на дверях и свободе за ними.
— Прости, — внезапно выдавливаю из себя, прерывая его приглушенную речь. — Мне нужно немного побыть одной.
Выражение замешательства на его лице заставляет меня попытаться смягчить свое требование, бросив:
— Увидимся завтра. И все выглядит великолепно. — Пробегая влажными ладонями по платью, я ускоряю шаг. — Спасибо, — бросаю через плечо. — Правда.
И, когда король исчезает из виду, я бегу к зияющему открытому пространству за пределами замка. Я спотыкаюсь на лестнице, выбегая из дверей. Ветер треплет мои волосы, когда я выхожу во двор, платье развевается вокруг меня.
Быстро передвигая ногами, я бегу в сад, чувствуя себя свободнее, чем, вероятно, когда-либо смогу. Темные тучи начинают закрывать заходящее солнце, обещая дождь.
Но я все равно бегу. От страха. От будущего. От настоящего.
Туфельки размеренно стучат по спиральной дорожке сада. Лепестки игриво задевают мои ноги, а шипы впиваются в ткань, из которой они сделаны.
Вдали гремит гром.
Но я все равно бегу.
Мимо каждой осыпающейся статуи, каждой мягкой цветочной клумбы и каждой капли, что выплескивает на меня фонтан.
Мои ноги ступают на мягкую траву, и я все равно бегу. Прямо к той иве. Дождь бьет по лицу, пока я раздвигаю занавес из поникших ветвей и прячусь под ее укрытием.
Сердце замирает в тот же миг, что и ноги.
Вот он, потрясающе красивый, раскинувшийся на большом одеяле.
Я задыхаюсь, сердце бешено колотится при виде своей второй половины. Кай смотрит на меня снизу вверх, заложив руки за копну черных волос — я почти падаю перед ним на колени. Он всегда был принцем, всегда марионеткой власти или орудием Смерти. Но столь же неизменно и грозно, он всегда был моим домом.
В поисках утешения я вновь ползу к нему. Мир — там, где он. Страсть — слово, смысл которого я понимаю, лишь глядя в его глаза. Он — свобода, которой я не могу обладать.
Мы — неизбежность. Мы — трагедия.
— Пэй.
Я прислушиваюсь к мольбе в его голосе и медленно иду на этот манящий звук. Дождь барабанит по лиственной крыше, просачиваясь сквозь редкие ветви, окропляя мою кожу. Под ивой все становится темнее, но тени отказываются скрывать его лицо от меня, когда я опускаюсь на плед.
Кай садится. Тянется к моему лицу. Передумывает.
— Сегодня — канун твоей свадьбы. Я едва видел тебя последние дни, так что точно не ожидал, что ты придешь.
Это откровенное заявление, лишенное эмоций. Я сглатываю, позволяя глазам скользить вверх по сильной шее.
— Я знаю. — Наступает пауза. Она наполнена вихрем мыслей и трепетом сердца. Силой убеждения и порывом желания. Но я сделала свой выбор в тот день, когда украла у него монеты давным-давно. Страсть. Трепет. То, что поглощает целиком.
— Завтра моя свадьба, — наконец шепчу я. — Думаю, именно поэтому я здесь.
— Пэйдин, я не смогу смотреть, как ты выходишь за него, — его голос звучит чуть громче рычания. — Я не вынесу потери.
— Так возьми меня. — Подушечки моих пальцев касаются его костяшек. — В последний раз.
Он замирает под моим прикосновением, его глаза поднимаются, встречаясь с моими. В них — изумление, словно он не ожидал такой откровенности.