Прежде чем я успеваю почувствовать ее дрожащие руки, она отстраняется и поднимается на ноги, отходя в сторону.
— Мне нужно идти. — Еще один шаг назад. — Элли захочет подготовить меня как можно скорее.
Теперь и я стою, сжав кулаки.
— Я не смогу смотреть, как ты выходишь за него, Пэй.
— Кай, не усложняй. Пожалуйста. — Она сердито смахивает слезы, бегущие по ее лицу. — Ты знаешь, что я должна это сделать.
Я качаю головой.
— Ты не должна.
— У тебя есть твой долг, — говорит она едва слышно. — А у меня — мой. Мы не выбираем судьбу, помнишь?
Я смотрю на нее, и от того, что мое сердце разрывается на части, я едва не падаю на колени. Она пятится назад, пока ветви ивы не оказываются вокруг ее плеч.
— Но я бы выбирала тебя каждый раз, если бы только могла, — шепчет она. — Знай это.
Солнце струится сквозь ее волосы, окутывая их сияющим ореолом. Я сглатываю, в горле першит.
— Увидимся после свадьбы, моя королева.
От моих слов по ее щеке скатывается слеза.
— В качестве твоего Силовика, — заканчиваю я с трудом.
Бросив последний сожалеющий взгляд, она раздвигает завесу из листьев и идет навстречу своему будущему.
Без меня.
Глава пятьдесят шестая
Пэйдин
Из зеркала на меня смотрит королева.
Ее взгляд — острый, яркий, как Мелководье, которое она пережила, ресницы окрашены тушью, как темная пещера, из которой она выбралась. Легкое мерцание покрывает веки, чуть выше затемненных ресниц, ложащихся веером на припудренные щеки. Ее губы окрашены в глубокий красный, скрывающий румянец от украденного поцелуя. Следов слез больше нет, их скрыли косметика и маска.
Она выглядит смертоносной. Грозной.
И, как ни странно, больше не кажется незнакомкой.
Элли хлопочет у меня за спиной, скрепляя две заплетенные пряди. Простая, но изящная прическа: большая часть серебристых волн ниспадает свободно на плечи. В комнате снуют служанки, которых я прежде не видела, готовя платье и продумывая каждую деталь. А я сижу перед зеркалом, недвижимая, пытаясь отвлечься от мыслей о своем скором будущем.
Элли отходит на шаг, оценивая результат.
— Кажется, готово, — ее темные глаза сияют гордостью. — Ты так прекрасна.
Я заставляю себя улыбнуться.
— Благодаря тебе.
Она мягко улыбается, а потом легонько подталкивает меня в сторону ширмы.
— Пора надевать платье.
Раздеваться перед незнакомцами — самая безобидная из моих забот на данный момент, так что я не колеблюсь, как поступила бы прежняя я. Служанки обступают меня, помогая надеть юбку, и каждый дюйм ткани идеально садится.
Стоя перед зеркалом, я оцениваю переделанное платье. Лиф без рукавов плотно облегает тело, задрапированный кружевами в цветочек. Нежное и в то же время смелое, оно облегает мою кожу, а длинные кружевные завязки ниспадают на поясницу. На основании моего позвоночника остались лишь несколько пуговиц — почти как шнуровка на моем корсете прошлой ночью.
Шнуровка, которую он развязал, сменив ее на медленные касания. Его кожа была на моей — горячая и холодная, покрытая дождем. Платье забыто, страхи — отброшены, грехи — обнажены…
Я качаю головой, прогоняя мысли о нем. Элли с тревогой наблюдает за мной через зеркало.
— Тебе не нравится платье?
— Нет, — отвечаю поспешно. Потом мягче, успокаивая ее: — Нет. Оно прекрасно. Мне очень нравится.
Она облегченно вздыхает и через секунду начинает отсылать служанок. Те уходят одна за другой, и я впервые за все утро позволяю себе вдохнуть полной грудью. Поворачиваюсь к Элли, беря ее за руку.
— Спасибо тебе за все. Благодаря тебе я выгляжу как королева.
— Я ничего подобного не делала. — Она наклоняет голову в мою сторону. — Ты всегда была сильнее, чем думаешь.
Я сглатываю. Медленно киваю.
— Калум скоро будет здесь. Он сопроводит меня в тронный зал, когда придет время. — Я киваю в сторону двери. — А теперь иди и наслаждайся свадебным торжеством.
Она хмурится.
— Ты уверена?
— Да, — устало вздыхаю я. — Думаю, мне нужно немного побыть одной.
Она кланяется:
— Моя королева.
Как только она выскальзывает за дверь, я поспешно закрываю ее и прижимаюсь лбом к прохладному дереву, прикрывая веки. Я долго стою там, позволяя себе насладиться последними мгновениями перед встречей со своей судьбой.
Становится тихо. В этой комнате. В моих мыслях. Даже в самой глубине сознания звучит только одно — принятие.