Сегодня я выхожу замуж.
Никакого отрицания. Никакого безумного желания сбежать.
Я делаю глубокий вдох, отталкиваюсь от двери — и в тот же момент с другой стороны раздается стук. Мои пальцы обхватывают ручку, поворачивая ее…
Но чья-то рука преграждает путь, не давая двери распахнуться.
— Подожди, это я.
Голос короля доносится сквозь толщу дерева, слегка приглушенный. Я испытываю замешательство, но все равно подаюсь ближе, к щели между дверью и косяком.
— Китт? Что ты здесь делаешь?
— Послушай, — торопливо бормочет он. — Я знаю, что нам нельзя видеться, но… я хотел кое-что тебе передать.
Раздается тихий стук — он ставит что-то на пол.
— Моя мать обожала свои украшения. Или, по крайней мере, так мне говорили. Все это просто пылилось в коробке годами, и… — Он делает паузу, вынуждая меня прижаться ухом к двери. — Я надеялся, что ты наденешь что-нибудь из ее вещей. — Торопясь продолжить, он добавляет: — Конечно, я не знаю, как выглядит твое платье, поэтому просто принес всю шкатулку, чтобы ты могла выбрать. Я даже не уверен, что в ней.
Я грустно улыбаюсь. Киваю, хоть он этого и не видит.
— Сочту за честь, Китт.
В его голосе слышится облегчение.
— Спасибо. Просто… хочу, чтобы частичка ее была со мной сегодня, понимаешь?
Я опускаю взгляд на стальное кольцо на своем большом пальце.
— Поверь, понимаю.
Между нами повисает приятное молчание.
— Оставлю ее здесь, — наконец говорит Китт. — Только дай мне десять секунд, чтобы скрыться из виду.
Я смеюсь.
— Гениальный план.
Он поднимается на ноги, до моих ушей доносится шорох одежды.
— Скоро увидимся, Пэйдин.
А потом он уходит.
Я смотрю на дверь, нетерпеливо обводя взглядом дерево.
Два… три… четыре…
Пальцы теребят кружевные цветы, спускающиеся каскадом по моему платью.
Семь… восемь… девять…
Я распахиваю дверь.
Китта уже нет. В коридоре только несколько Гвардейцев. У моих ног, обутых в туфли, стоит деревянная шкатулка, украшенная замысловатой резьбой. Крышка покрыта глубокими завитками, отдаленно напоминающими герб Илии, а по всей длине расположены маленькие выдвижные ящички.
Я поднимаю ее и спешу обратно в комнату. За десятилетия, что она провела в пыли, красивая шкатулка потускнела, будто застыла во времени. Лишь несколько отпечатков на крышке выдают недавнее прикосновение.
Я осторожно кладу ее на кровать и уже собираюсь открыть, как вдруг замечаю забытый лист пергамента на прикроватной тумбочке. Он остался там после внезапного визита Кая и был быстро забыт, как только я увидела кинжал в его руках. Но теперь все отступает перед тем, что написано на бумаге. Мое сердце учащенно бьется, пока я тянусь к записке, разворачивая каждый край кончиками пальцев.
Его почерк аккуратен и выверен. Эти слова он долго носил в себе. Время мучительно замедляется, пока я тону в них.
Я знаю, что ты отказываешься благодарить Чуму. Это понятно и даже достойно восхищения — то, с какой яростью ты ненавидишь то, что сделало твое выживание таким трудным.
Но я благодарен Чуме.
Я шепчу слова благодарности, когда ты спокойно спишь в моих объятиях; когда твои пальцы касаются кончика моего носа. В минуты затишья я благодарю Чуму за тебя. Если бы много лет назад не случилось разделение на Обычных и Элиту, я бы никогда не нашел дорогу к тебе. Мои монеты всегда под угрозой рядом с тобой, но, возможно, тогда мне и не пришлось бы спасать себе жизнь. Не было бы никаких Глушителей. Никаких Испытаний Очищения. Никаких украденных мгновений под ивой. Когда я благодарю Чуму, то не за силу, которой она меня одарила, а за привилегию быть с тобой. Ничто не делает меня сильнее, чем слабость перед тобой, Пэйдин Грэй. И если в следующей жизни ты снова решишь что-то у меня украсть, я с радостью отдам тебе свою душу, если это будет значить, что я смогу быть рядом с тобой. Но до тех пор я буду смотреть, как ты становишься чьей-то другой причиной благодарить Чуму. Ты, Пэй, — моя неизбежность.
(Я люблю тебя)
Я парализована каждой горько-сладкой строчкой. Скорбь и принятие переплетаются в каждом слове, и я лишь бессильно смотрю на расплывшиеся чернила. Эти слова льются из той части его, куда он почти никого не пускает — из самого сердца.
Он — поэт. Глупец. Мужчина, пишущий свое последнее «прощай».
Я качаю головой, все еще глядя на записку, не в силах так просто отпустить его…