Стук в дверь разрушает мою молчаливую скорбь по мальчику, который не может быть со мной.
— Входите. — Книги на тумбочке дрожат, когда я торопливо задвигаю записку в ящик рядом с остальными. В комнату входит Калум, его светлые волосы зачесаны назад, костюм аккуратно выглажен. Я выдавливаю слабую улыбку.
— Уже пора?
— Пора, — он медленно приближается ко мне. — Просто пройди первую церемонию.
Я не знаю, смеяться мне или плакать.
— Да, а потом мне придется пережить вторую — в Луте.
Улыбка Калума серьезна — и это привычное выражение его лица.
— Шаг за шагом, Пэйдин.
— Верно. — Я киваю, собираюсь с духом и направляюсь к двери. В последний раз окидывая взглядом свою комнату, я прощаюсь с девушкой, которая жила в ней. Потому что сегодня она становится королевой. Женой.
Мой взгляд останавливается на прикроватной тумбочке, где хранится мое сердце, оставленное ради будущего этого королевства. А потом замирает на шкатулке с украшениями, стоящей на кровати. Я колеблюсь у дверей, вспоминая, что так и не выбрала ни одного украшения, как просил Китт.
— Пэйдин, нам нужно идти.
Я оборачиваюсь к Калуму, улавливая нотки нетерпения в его голосе, сдержанно киваю и выхожу из комнаты.
Всегда есть следующая церемония.
Мы идем по коридорам в тишине. Калум, должно быть, чувствует мое напряжение и великодушно дает мне время побыть одной. Или, возможно, это просто мои охваченные паникой мысли дают ему понять, что я не в настроении для разговоров. Я прячу дрожащие пальцы в многочисленных складках платья, впиваясь ногтями в кружево.
Мое сердце учащенно бьется, когда мы приближаемся к тронному залу. Солнечный свет льется сквозь многочисленные окна, озаряя этот мрачный день светом. Я шумно выдыхаю, пока мы заворачиваем за угол, как будто только это может успокоить нарастающий во мне ужас.
Свадьба не может состояться. Что-то должно произойти, чтобы остановить это безумие. Кай украдет меня, или, возможно, его брат просто образумится. Но в конце этого пути не может быть союза.
Когда мы останавливаемся перед дверьми тронного зала, я понимаю, что никогда не думала, что доживу до этого дня. Даже когда позволила Китту надеть это кольцо мне на палец, я и представить себе не могла, что у нас когда-нибудь будет шанс скрепить этот союз клятвами. Я не верила, что переживу Испытания, не говоря уже о том, чтобы дожить до собственной свадьбы.
И после всего, через что я прошла, это, возможно, самое пугающее испытание.
У меня нет шанса сбежать от своего будущего — двери распахиваются прежде, чем я успеваю это сделать.
Я стою в оцепенении, наблюдая, как передо мной разворачивается собственная свадьба. Обзор тронного зала постепенно расширяется, открывая бесчисленные цветы, покрывающие каждый дюйм пространства. Толпа только растет, все стоят по обе стороны обрамленного розами прохода. И когда двери со скрипом закрываются, все взгляды устремляются на меня.
Раздается шарканье ног, поворачиваются головы. Мое тело сотрясает дрожь, сердце бешено колотится в груди.
Выражение моего лица, по всей видимости, отражает тревогу, поскольку по толпе ползут приглушенные шепотки. Но я их не слышу — не слышу ничего, кроме гула крови в ушах. Мой взгляд медленно поднимается от усыпанного лепестками прохода, встречаясь с глазами короля.
Он стоит на возвышении, за ним — Ученый. Корона покоится на пьедестале, ее серебряные наконечники элегантно украшены смертоносными камнями. Длинные изумруды обрамляют ее, лишь подчеркивая хрупкость, присущую опасным вещам.
Я недоуменно моргаю, прежде чем узнаю ее. Это корона королевы Марины — трофей моего первого Испытания. Ей вернули прежний облик — удивительно легкий и почти неземной, как, вероятно, и было когда-то. К горлу подкатывает ком, при мысли о том, что я надену ее на голову после того, как сняла с тела первой королевы.
Золотая корона самого короля украшает его волосы и сочетается с темно-зеленым костюмом. Глаза Китта блестят под цветочным куполом. Темные круги вокруг них умело скрыты, пепельный оттенок его кожи резко выделяется на фоне буйства красок.
Он выглядит таким же потерянным, как и я.
Его пальцы нервно теребят манжеты, без конца крутят пуговицы.
Он тоже не хочет этого.
В другой жизни я, возможно, подарила бы ему ободряющую улыбку. Возможно, прошла бы по проходу, держась под руку с отцом. Но эта жизнь сурова и жестока, и едва ли дала мне шанс прожить ее иначе.
И, что хуже всего, я не люблю его.
Эта мысль потрясает меня, но не потому, что она шокирующая, а потому, что я, наконец, позволила себе не желать всего этого. Я столько недель потратила на то, чтобы оправдать этот союз — королевством, Обычными, надеждой на лучшее будущее. Но как насчет моего собственного? Я не люблю этого человека. Нет, мое сердце принадлежит его брату.