Калум мягко тянет меня вперед, его рука обвита вокруг моей. Я делаю первый шаг. Губы придворных шевелятся, но я не слышу, что они говорят. Китт смотрит на меня отстраненным взглядом, за которым прячутся его красивые черты.
На негнущихся ногах я иду к алтарю, и каждый следующий шаг кажется ужаснее предыдущего. Калум — якорь, который помогает мне идти к этой судьбе. Это долг, напоминаю я себе. Это надежда на будущее и прощение прошлого. Это — жертва.
Шаг за шагом.
Грудь тяжело вздымается.
Я не хочу этого.
Китт протягивает ко мне руку.
Я не люблю его.
Я колеблюсь. Мое сердце замирает, умоляя отбросить самопожертвование и выбрать эгоизм. Выбрать Кая. Выбрать любовь.
Но, возможно, я уже не знаю, как выбирать самой. Или, может быть, никогда не знала. Так что я беру руку короля и позволяю ему вести меня на возвышение. Его ладонь обжигающе горячая.
Розы обступают нас со всех сторон. Их лепестки рассыпаны у наших ног, а венец из цветов нависает над головами. Я поворачиваюсь к королю, позволяя взять мои вспотевшие ладони. Мы молча смотрим друг на друга, и на наших лицах застыла неуверенность. Мое сердце бешено колотится под обнажившимся шрамом, врезавшимся в покрасневшую кожу, и этот звук эхом отдается в ушах. Я внезапно ощущаю пустоту — словно у меня нет власти ни над телом, ни над собственной жизнью.
Ученый начинает говорить. Я не хочу слышать его роковые слова, но они все равно обрушиваются на меня.
— …собрались здесь сегодня, чтобы соединить Китта Эйзера, короля и спасителя Илии, и леди Пэйдин Грэй в священном браке. Засвидетельствовать их союз и…
Звон в ушах заглушает его громогласную речь. Я пристально смотрю на Китта, ожидая уловить хоть какие-то признаки сожаления или перемены мнения. Но, к моему ужасу, он выглядит вполне готовым связать свою душу с моей. Это заставляет мой взгляд метаться по толпе в отчаянной надежде найти какой-нибудь выход из сложившейся ситуации.
Мы не можем этого сделать.
Ученый надевает кольцо на левую руку Китта.
Это правда происходит?
— Китт Эйзер, берешь ли ты Пэйдин Грэй в жены и в королевы?
Мой взгляд встречается с его зелеными глазами. Кажется, я перестаю дышать. Он смотрит на меня достаточно долго, чтобы в моей груди вспыхнула надежда. Но слова, сорвавшиеся с его губ, не отражают ни тени сомнения:
— Беру.
У меня кружится голова. Ученый поворачивается ко мне:
— Пэйдин Грэй, берешь ли ты Китта Эйзера в мужья и в короли?
Желудок сжимается, сердце цепляется за последнюю ниточку свободы. Одно «беру» отделяет меня от того, чтобы связать душу чужим именем. И это имя — не Кай Эйзер, Силовик, не мой самоуверенный засранец.
Тронный зал тонет в тишине, пока я осматриваю ожидающую толпу. Я ищу его в каждом лице, в каждом просвете между роскошными нарядами. Джакс, Энди, Калум, Мира, Гейл — чужие. Кая нет нигде. Как он и обещал.
— Пэйдин? — Ученый вопросительно приподнимает густые брови.
Я все еще жду, что что-то спасет меня от этого момента. Балансирую на краю жизни и молю кого-нибудь подхватить меня, прежде чем я упаду. Платье становится слишком тесным, когда надежда покидает мою грудь, забирая с собой весь воздух.
Мне требуется много времени, чтобы осознать, что ничто и никто никогда не спасет меня. Те, кто спасал меня в прошлом — мертвы. Тот, кто мог бы спасти в настоящем, скорее всего, сидит под ивой и уже оплакивает меня. Так что я смотрю своей судьбе в глаза.
Китт слегка шевелится, и его взгляд подталкивает меня сказать то, что нужно. Гораздо уверенее, чем я чувствую себя внутри, и обреченнее, чем показываю, я говорю:
— Беру.
— Тогда я объявляю вас мужем и женой.
Король слегка кивает. Я киваю в ответ — как его королева.
— Можете поцеловать невесту и скрепить союз.
У меня пересыхает во рту. Я совсем забыла про эту часть.
Китт, всегда царственный и спокойный, наклоняется, чтобы прижаться губами к моим губам. Поцелуй мягкий, словно он открывает свою душу, хотя никогда не говорил об этом словами. В этом поцелуе вкус сладкого извинения, или долгого прощания, и когда он отстраняется, я остаюсь смотреть в лицо своему мужу.
Я прогоняю панику из своего существа и проглатываю осознание того, что натворила.
Мы поворачиваемся к двору, сцепив пальцы. Ученый снимает смертоносную корону с пьедестала и поднимает ее высоко над моей головой. Приседая, я подавляю дрожь в теле.