— Народ Илии, я представляю вам Пэйдин Эйзер, вашу королеву-консорта, — звучит над залом голос Ученого. — И вашего короля Китта Эйзера, спасителя Илии. Да принесет их союз процветание королевству и величие нашей истории.
Придворные хлопают в ладоши, на лицах — вынужденные улыбки. Мы сходим с возвышения как супруги и идем по проходу как королевская чета. Я сосредоточена только на том, чтобы дойти до открытых дверей.
Мой взгляд устремлен вдаль, на полоску свободы.
И именно тогда я вижу его.
Время замирает. Мое сердце разрывается на части.
Кай стоит в проеме, его грудь вздымается, будто он бежал, преодолевая здравый смысл, и оказался здесь. На его лице отражается сокрушенное понимание моей судьбы. Я вижу тот самый момент, когда он осознает, что уже слишком поздно.
Его серые глаза мечутся между нами, полные неверия. Даже Силовик не верил, что я действительно решусь на это. И его боль пронзает меня.
Я подвела его. Подвела нас.
И все же он находит в себе силы улыбнуться.
Именно так смотрят, когда отпускают кого-то.
И это разрывает меня на куски.
Он собирался спасти меня.
Глава пятьдесят седьмая
Кай
Тени скользят по моей коже, словно их призвал мрак, зреющий внутри меня.
Грубая кора впивается в спину, вжимаясь в нее узловатыми пальцами. Я откидываю голову назад, прислоняясь к прочному стволу ивы, наблюдая, как сквозь завесу ветвей просачивается тепло. Длинные, поникшие листья отбрасывают меняющиеся тени на мою кожу, колышась на ветру, и покрывают меня и светом, и тьмой.
С тех пор как Пэйдин покинула мои объятия, я не покидал утешительного укрытия этой ивы. Мой взгляд поднимается к солнцу, подмигивающему мне сквозь шевелящийся зонтик из листвы. Свадьба, вероятно, уже началась, но я, как и это дерево, прирос к месту.
Слезы жгут уставшие глаза. Я не помню, когда в последний раз по-настоящему плакал.
Помимо воссоединения с Пэйдин после ее третьего Испытания, был день, когда умерла Ава.
Я опускаю взгляд вниз, на участок мягкой травы рядом со мной.
Отец продолжал наши тренировки так, будто ничего не случилось, продолжая раз за разом разрывать мою кожу и выжимать из тела безупречную силу. Я не мог сделать ничего, кроме как заглушить каждую частичку себя, насильно надеть маску поверх горя. Каждая слеза была скрыта, пока я, окровавленный и дрожащий, не возвращался в свою комнату.
А затем случилась ночь, когда я впервые убил.
Тогда я даже не знал в полной мере, что именно заставил меня сделать король. Но я все равно плакал по отцу Пэйдин. Я оплакивал часть себя, погибшую вместе с ним.
Это была первая ночь, когда я вонзил меч в столбик своей кровати. Снова и снова.
Дерево крошилось под моим клинком, щепки разлетались во все стороны. Горе заставило меня найти внутри себя нечто более сильное, нечто, что заглушит боль — страх. Я бы стал монстром, марионеткой смерти, если бы это позволило мне больше ничего не чувствовать.
А потом я встретил ее.
Пэйдин затмила меня, звезды, саму морскую гладь своим взглядом. Она держала меня в своей ладони с того самого момента, как схватила за руку в том переулке. И впервые с детства страх сжал мое сердце. Уже тогда я понял — она станет моей погибелью.
Мы неизбежны — Серебряная Спасительница и я. Наше прошлое так же неразрывно переплетено, как и наше будущее. Но связала наши души не любовь. А долг.
Мое зрение затуманивается от чуждого ощущения слез. Я опускаю руку на мягкую траву, прикрывая глаза, пытаясь переждать эту волну чувств.
— Я не знаю, что делать, Ава, — шепчу.
Она молчит. Она всегда молчит.
Слеза скатывается по моей щеке.
— Я устал.
Устал от верности, которая отняла все, что мне было дорого. Устал стоять в стороне, пока счастье находит пристанище где-то еще. Но больше всего я устал терять ее.
А теперь — сейчас — я плачу по будущему, которое так отчаянно хотел бы прожить с ней. Это тихий поток слез, на который я стараюсь не обращать внимания. Я резко вдыхаю и грубо вытираю их.
«Не позволяй ей стать твоей слабостью».
Предупреждение матери пришло слишком поздно. Она не просто моя слабость — она мое все.
Мой голос звучит слабо:
— Я не могу потерять и ее, Ава.
Я провожу рукой по растрепанным волосам, вычищая из прядей опавшие листья. Тени машут мне на прощание, когда я поднимаюсь на ноги и расправляю затекшие конечности.