Я открываю рот, чтобы ответить…
Дверь распахивается.
Мне даже не нужно оборачиваться. Ее присутствие я ощущаю всем телом — оно чувствуется в изгибе моей шеи, где когда-то покоилась ее голова. Она прикована к моей лодыжке и вечно тянет меня к себе.
Китт смотрит мне через плечо, его глаза чуть расширяются от удивления. Я поворачиваюсь. И больше не могу отвести взгляд от нее.
И вот она здесь. Ее поза такая же напряженная, как и выражение лица. Волосы коротко подстрижены и немного вьются, касаясь линии подбородка. Под мышкой зажат дневник ее отца в кожаной обложке, плотно прилегающий к облегающей фигуру блузке. Синева ее глаз обрушиваются на меня, как волна, и я внезапно осознаю, что с тех пор, как мы приехали в замок, я был почти лишен возможности утонуть в них. Только сейчас у меня появился шанс окунуться в них.
Я наблюдаю, как она делает то же самое, хотя стоическое выражение лица с нее не сходит.
Притворяйся.
У нее это получается лучше. Хотя, неудивительно, ведь передо мной «Экстрасенс». Она всю жизнь училась притворяться.
Ее взгляд отрывается от моего и устремляется на Китта.
— Не нужно вводить меня в курс дела. Так случилось, что я… все слышала.
Мои брови взлетают вверх, не то в удивлении, не то в насмешке.
— Итак, можно с уверенностью предположить, что ты подслушивала, стоя у двери.
Она переводит глаза на меня и награждает обманчиво-ласковой улыбкой.
— Только до тех пор, пока вы двое не начали кричать. Тогда и все остальные в коридоре тоже начали подслушивать.
С тяжелым вздохом Китт опускается обратно в кресло.
— Пэйдин, я собирался все тебе объяснить…
— Правда? — Она прерывает его своим резким, как лезвие ножа, голосом.
— До свадьбы или уже после?
Я замираю, взгляд скользит вниз по ее руке к сверкающему кольцу на пальце. Это так непринужденно прозвучало в этой комнате, в этом разговоре. При виде этого символа здесь, сейчас, возможно, навсегда, у меня щемит в груди.
Наверное, я ревную даже к кольцу. К тому, как оно прижимается к ее коже. Как чувствует каждый ее вздох. Потому что это должен быть я.
— До, конечно же, — говорит Китт ровно, не глядя ей в глаза. — Уверен, у тебя полно вопросов.
— Еще бы. — Эти слова похожи на смех. — Начну с задания, которое ты поручил Ленни.
Я прислоняюсь к столу, вытянув ноги на ковре и скрестив лодыжки. Мой взгляд скользит через плечо к брату.
— И в чем же оно заключается?
Китт открывает рот, но я слышу голос Пэй.
— Ему приказали охранять… — Пэйдин сглатывает. — Дверь Блэр. И, скорее всего, каждый ее шаг.
В ее глазах пылает ярость, и только сейчас я понимаю, что именно разжигает ее.
Адина.
Я видел, как ветка разрывает ее грудь. Видел, как Пэйдин рухнула в том песчаном карьере, плакала, держа ее тело, и кричала, когда Адина испустила последний вздох. Но до этой трагедии она стала победительницей Финального Испытания.
Блэр провела ветку сквозь грудь Адины с помощью силы. И с улыбкой на лице.
Когда я смотрю в глаза Пэйдин, в них отражается жажда мести. И у меня такое чувство, что только кровь Блэр будет единственным, что доставит ей удовольствие.
— Я должен поддерживать мир, — медленно произносит Китт. — Ее отец — генерал, которому доверяют, и я не могу допустить, чтобы будущая королева затевала бойню в замке. Я знал, что ты будешь преследовать ее, и решил, что поставить Ленни между вами двумя — самый безопасный вариант. — Он проводит рукой по волосам, растрепав светлые пряди. — Мне нужно, чтобы ты вела себя идеально, если ты хочешь, чтобы эта помолвка состоялась.
— Ты действительно хочешь, чтобы она состоялась? — Пэйдин говорит неожиданно спокойно. — Наша помолвка. Объединение Обычных и Элитных.
— Чтобы спасти Илию, да, — уточняет Китт. — Нам нужно возобновить торговлю, а это возможно лишь в том случае, если соседние королевства перестанут нас ненавидеть. Я бы рассказал больше про нашу свадьбу, но, кажется, ты и так уже все услышала…
Она кивнула, и ее серебристые волосы взметнулись.
— Да, я… услышала большую часть. Кроме одного вопроса, который ты предпочел обойти стороной. — Она делает шаг вперед, бросая дневник перед нами. Ее пальцы обхватывают край стола, почти касаясь моих. — Ты меня не ненавидишь? После всего, что я сделала?
Китт делает длинный, дрожащий вздох. Я перевожу взгляд между ними, становясь свидетелем этого вежливого противостояния.
— Дело не в ненависти или любви, — наконец заявляет он. — А в том, что будет лучше для всех. А я не могу править королевством, которое падет.