Выражение лица Пэйдин отражает выражение лица Китта, как будто он выплюнул все свое отвращение ей в лицо.
— Его мечты об Илии были разрушительными. Примитивными. И он хотел, чтобы я продолжил их. — Китт качает головой, будто вспоминая, как готов был на все ради одобрения. — Он разрушал королевство ради глупой идеи. Он жаждал величия. А добился посредственности.
Мои брови взлетают от удивления. Это уже не тот брат, которого я оставил. Что-то изменилось. Может, все началось с разочарования.
— Значит, — осторожно спрашивает Пэйдин, — ты больше не хочешь исполнять волю отца?
Она спрашивает об этом, прекрасно зная репутацию Китта. Вся его жизнь была направлена на то, чтобы угодить одному-единственному человеку, которому он бросил вызов одним-единственным указом. Я перевожу взгляд на короля, сидящего перед нами, и наблюдаю, как слова слетают с губ, тронутых улыбкой:
— Зачем повиноваться человеку, если я могу превзойти его? Раньше я считал, что его планы достойны моей преданности. А теперь вижу, что нет.
Мне сложно сдержать улыбку. Китт, наконец, вырвался из цепких рук отца.
— Ты делаешь это только ради спасения Илии, — говорит Серебряная Спасительница. Это не вопрос, а разочарованное утверждение.
Китт складывает руки на столе.
— Я делаю это ради величия.
— Ты не хочешь единого королевства? — не отступает она.
— Это не причина, по которой я иду на это. — Его голос спокоен, несмотря на ее пристальный взгляд.
— Возможно, для кого-то это станет приятным исходом. Но мне не нравится, что силы Элитных ослабеют из-за смешения с Обычными. Хотя, по сути, Примитивные уже составляют половину населения. Но с этим мы разберемся позже.
Я задерживаю дыхание, пока Пэйдин мгновение обдумывает это. И когда она наклоняется над столом, я делаю тоже самое.
— Я мечтала о свободной, единой Илии всю жизнь. И если это единственный путь к ней, пусть будет так. — Ее голос слабеет. — Но, похоже, у меня вся жизнь впереди, чтобы изменить твое мнение об Обычных.
Китт склоняет голову.
— Все изменилось. И теперь я тоже желаю, чтобы мы были едины.
Мое сердце бешено колотится в груди, оно бьется ради нее, из-за каждого мгновения, которое мы, возможно, никогда не проведем вместе.
И когда слова, наконец, слетают с ее губ, она с таким же успехом могла бы вонзить кинжал мне в спину, как и обещала давным-давно:
— Тогда я выйду за тебя замуж, Китт. Чтобы спасти это королевство от него самого.
Глава шестая
Пэйдин
— Не забывай держать спину ровно. Ах да, и постарайся выглядеть мило.
Я корчу рожицу за ширмой, прекрасно зная, что Элли, стоящая по ту сторону, ее все равно не видит.
— Мило?
Услышав ее осторожную улыбку, я закатываю глаза.
— Ну, может, чуть-чуть улыбнешься. Без гримас в сторону придворных.
— Но ведь мне самой от этого приятнее, — задумчиво говорю я. Потому что это правда, во многих отношениях. Гримасничать не так больно. В этом нет острого, жгучего ощущения, которое сопровождает изгиб моих губ. Улыбка быстро стала ассоциироваться с болью, и в этом действии осталось мало радости.
Мои пальцы ловко проводят по зазубренному шраму, идущему по бокам шеи, останавливаясь лишь тогда, когда он достигает ключицы и резьбы под ней. Как шрифт Брайля, рассеченная плоть рассказывает историю. Каждое движение королевского меча прослеживается по моей коже, впечатываясь в мою плоть.
— Все в порядке? — голос Элли становится все ближе. — Давай, я помогу…
— Нет, — приказываю я, и это слово звучит достаточно резко.
По ту сторону ширмы наступает долгая, невыносимая тишина. Пока, наконец, до моих ушей не доносится робкое:
— О, ладно.
Я делаю глубокий вдох, уже жалея о своем резком тоне. Но я не позволю ей увидеть мою изуродованную кожу и клеймо в виде буквы «О» над сердцем. Это часть меня, которой я делилась только с Каем. И я намерена так и оставить.
Мои пальцы возятся с каскадом маленьких пуговиц, рассыпавшихся по центру платья. Только когда убеждаюсь, что квадратный вырез тщательно скрывает клеймо моей слабости, я выхожу к беспокойной Элли.
— О, оно прелестное, — она отступает в легком замешательстве. — Эм, можно я завяжу шнуровку?
Я сглатываю, снова стыдясь того, что я на нее набросилась. Мои извинения принимают форму слегка вымученной улыбки.