Этого не может быть.
Все это неправильно — безумие, подорвавшее душевное здоровье моего брата, и покрытая золой кочерга, пронзившая его насквозь.
Лужа крови медленно растекается по ковру под его содрогающимся телом, но я практически не ощущаю ее вязкого тепла, обволакивающего мои колени.
— Ты должен был увернуться, — повторяю я слова, отягощенные виной. — Я думал, ты увернешься.
Безумие, что держало Китта в своих тисках, начинает рассеиваться.
— Я забыл. Я… я даже себя не помню.
Я стараюсь не обращать внимания на слезы, подступающие к глазам, прижимая дрожащие руки к его ране. Кровь сочится сквозь пальцы.
— Я все исправлю, хорошо? — Теперь я звучу истерично. — С тобой все будет в порядке.
Пэйдин застыла рядом со мной. Ее широко распахнутые глаза стекленеют. Отстраненный взгляд Китта скользит по королеве.
— Я… заботился о тебе. Я… я не хочу быть монстром.
Я обхватываю голову Китта ладонями, с суровым взглядом разворачивая его лицом к себе.
— Эй, это я монстр. Не ты, слышишь?
Он говорит сквозь боль и холод, пугающе похожий на дыхание Смерти, но я не решаюсь признать это.
— Ты — пешка. Но я… я — король, который тобой управляет. Хоть я и не помню большинство своих ходов.
Я выдавливаю судорожный смешок, потому что альтернатива слишком страшна.
— Ты вечно драматизируешь, Китти. — Горло сжимается, когда я хватаю его окровавленную руку. — Я все исправлю.
Я закрываю глаза в поисках силы Целителя, и по моей щеке скатывается слеза.
Передо мной истекает кровью Двойственный. Гидрос — где-то в коридоре.
Я тянусь дальше, пытаясь достать до дальних уголков замка.
Шквал. Щитовик. Вуаль.
Каждый Гвардеец за дверью совершенно для меня бесполезен. Я борюсь с даром, распространяя его в сторону другого крыла замка, где находятся Целители, но все они вне досягаемости.
Сила врезается о стену, и ужас сжимает мое сердце.
Нет. Нет.
Я бьюсь о нее, и голова раскалывается от напряжения. Отец раньше уже доводил мою силу до предела, и это то самое ощущение. Волна усталости накрывает меня, становясь доказательством моей слабости. Доказательством фальшивой Чумы и ее изъянов.
Спасение Китта совсем рядом, но все же недостижимо.
— Здесь нет Целителей, — выдыхаю я. — Мне нужен Целитель!
Крик эхом разносится по кабинету, повторяя мое бессилие снова и снова. Отчаяние вырывается из горла:
— Пэйдин, найди мне Целителя.
Она кивает, бледнея.
— Не дай ему уснуть, пока я не вернусь. — И тут же выбегает из комнаты.
Я смотрю на Китта, отмечая, что он ослабевает в моих руках.
— С тобой все будет хорошо, слышишь меня? — Это все, чем я могу его утешить, пока мысленно молюсь, чтобы эти слова стали правдой.
Зеленые глаза затуманиваются. Он резко качает головой, кровь размазывается по полу. Шепот разрывает меня на части:
— Мне уже давно нехорошо… Я… не помню. Но мне очень страшно, Кай.
Всхлип срывается с моих губ.
Я склоняю голову, плечи трясутся в такт биению моего разбивающегося сердца.
— Я здесь. — Мой голос ломается. — С тобой все будет хорошо.
— Все это… было ради нас. Я это помню, — еле слышно произносит он. — Я п-просто хотел вернуть брата.
— Ты никогда меня не терял. — Мои слова — мольба, которую он должен понять. — Я всегда был рядом. Я твой брат, несмотря на кровь.
— Нет. — Китт мягко улыбается, и на его губах проступает кровь. Безумие, наконец, отступает, оставляя одну лишь оболочку моего брата. — Ты всегда был где-то между нами. Н-никогда не мог выбрать, кого любишь больше.
Я качаю головой. Слезы падают на его окровавленную грудь.
— Я могу любить больше одного человека, Китт.
— А я не могу, — шепчет он. — Ты был единственным, кто любил меня, Кай. А я… потерял тебя из-за нее.
Я опускаю голову в руки, покрытые кровью моего брата.
— Это все моя вина. Это должен был быть я! — Я задыхаюсь от эмоций, застрявших в горле. — Это моя судьба. Я должен защищать тебя.
Китт c хрипом втягивает воздух.
— Думаю… — его глаза закрываются. — Моя судьба — спасти тебя от самого себя.
— Не говори так, — шепчу я, — ты — король. Ты — мой брат. — Всхлип сопровождает каждое мое слово. — И мы обещали быть всегда вместе. Стать старше настолько, что единственное, о чем у нас сохранились бы воспоминания — это друг о друге. Потому что ты стоишь того, чтобы я тебя помнил. Ты обещал мне это, Китт. — Я хватаюсь за волосы окровавленной рукой. — Черт, ты обещал!