— А он один из тех Фаталов, которых ты прятал? — уточняет Китт.
— Да. Все эти года я старался как можно лучше скрыть их личности. Мои Фаталы — самые мощные оружия и шпионы. Она станут бесполезными, если о них узнают. — Король встречается взглядом с сыном, и то жуткое чувство снова накрывает его. Он будто смотрит в собственные глаза. — Кай до сих пор не знает правды. Но ты, Китт, мой наследник. Пора тебе узнать все. Узнав мой план, ты сможешь продолжить работу, когда я не смогу.
Китт выпрямляется в кресле, непривычное чувство важности накрывает его. Он, к лучшему или худшему, всю жизнь ждал возможности проявить себя перед своим королем, своим отцом. Мальчик просто хотел быть нужным человеку, который всегда отказывал ему в любви. Хотя отношения Эдрика с Каем натянутые, Китт все равно завидует даже тому скупому одобрению, которое отец проявляет к Силовику. Наследник жаждет гордости, возможно, даже похвалы. Но его роль не подразумевает видимых достижений, и потому ему приходится работать еще усерднее, чтобы доказать свою ценность.
Провал — слово, которого Китт боится больше всего, и страх, который будет преследовать его даже после смерти отца. Он не совсем уверен, откуда берется непреодолимая потребность угождать, но, похоже, она усиливается с каждым днем, когда король подсовывает ему под нос очередную книгу. Разочарование Китт еще может выдержать, но безразличие со стороны человека, который должен был его любить, сводит с ума. Ничто и никогда не выходит у него хорошо — ни учеба, ни манеры, ни отточенная харизма. По крайней мере в физическом плане у Кая есть место для роста. Какое-то убийство, которое можно совершить, или приказ, который необходимо исполнить.
В глубине разума Китта всегда жила темная мысль: возможно, смерть его матери навсегда отравила его отношения с королем. Даже принц ненавидит себя за ее смерть. Сказать по правде, которую Китт никогда не узнает, Эдрик не способен любить нечто бесполезное. И, в отличие от Кая, наследник практически бесполезен, пока король жив, и с этим ему особенно тяжело мириться. Хотя, если бы Эдрик был с собой честен — что редкость — он бы признал, насколько Китт в своей сдержанности похож на Айрис. Это только усложняет жизнь королю и, возможно, именно это подталкивает его лепить из принца что-то более жесткое.
Но сейчас, в этот момент, королю нужно кое-что от сына. И даже спустя года Китт сделает все, чтобы отец им гордился.
— Ты хочешь, чтобы я показал Пэйдин тоннели? — Произносит Китт скептически, но в то же время с восторгом в голосе.
Сурово, но в тоже время мягко король уточняет:
— Она попытается убедить тебя провести ее через них, как я и сказал. Ты это сделаешь, но не так явно. Тебе не составит труда вспомнить, что ты никогда не отходил далеко от стен замка.
Это печальная правда, которую наследник легко расскажет. Ему не придется притворяться перед этой загадочной девушкой. Наоборот, нужно будет опустить стены и позволить чувствам выйти наружу. Хотя, возможно, это окажется сложнее.
— Она не станет, — настаивает Китт. — Ты не знаешь ее так, как я, отец. Она не предаст меня ради…
— Она — ничто! — шипит король, и его сын морщится. — И ничто заберет у тебя все. Запомни это, сын. — Он напряженно взмахивает ладонью, прерывая меня. — Не ошибись, не позволяй чувствам появиться.
В этот момент Китт не верит, что отец прав. Он хранит надежду у самого сердца, веря в ту доброту, которую, как он знает, его мать хотела бы в нем видеть.
Позже он осознает наивность надежды.
Китт, всегда исполняющий желания отца, медленно кивает.
— И зачем, собственно, я это сделаю?
Король улыбается, причем так радостно, что наследник сразу понимает, что эта улыбка явно предназначена не для него.
— Потому что я, наконец, смогу положить конец Сопротивлению.
Принц задумывается над этим. На лице застывает удивление. Впервые за долгие годы, мужчина перед ним вдруг снова становится мальчиком. За фасадом великого короля, бога Элитных, скрывается человек, одержимый лишь одной единственной целью. Китт всегда думал, что отец стремится к большему, чем просто уничтожение Обычных, к чему-то большему, чем королевство, состоящее из одной Элиты.
Идеальный, могущественный образ Эдрика Эйзера начинает таять, оставляя после себя ребенка, странно разочарованного заурядными грехами своего отца. Он всегда ожидал большего от человека, который столь легкомысленно его воспитал. Если бы Китт и Кай терпели жизнь без любви ради чего-то по-настоящему великого, возможно, это стоило бы того.
Потому что в этом истина. Китт так и не научился любить, и все же на примере брата он увидел, как это может быть. Но все остальное, каждая безнадежная попытка добиться отцовского расположения, родилась из одержимости. И только этому его научил король.