Отправив Пэйдин в Израм, я отчасти надеялся, что она не вернется. Я осторожно намекнул капитану выбросить ее за борт — вполне допустимый вариант, если его люди того захотят. Но Кай на борту проследит, чтобы Пэйдин вернулась домой целой или не вернулся никто из них.
Хотя истинная цель ее путешествия — подарить Израму ящик роз, пропитанных Чумой. Они станут первыми, кто переживет ее, но со временем они поблагодарят меня.
Если море позволит Пэйдин встретиться с королевой Зайлой, ее Испытание будет все еще действительно. Мне нужно, чтобы она убедила эту упрямую женщину принять наш мирный дар. И мне нужно, чтобы Кай вернулся домой. Я не знаю, каким я стану, когда он вернется.
Королевские лекари обеспокоены. Сознание ускользает. Тело слабеет. Но я выживу.
В отличие от отца, мне не нужен Калум, чтобы реализовать мои планы. Когда я рядом с ним, во мне нарастает страх, и причина этого моя сомнительная легитимность. Мне следовало бы просто избавиться от него. Паранойя, словно семя, проросла в моем разуме и с каждым днем крепнет.
Мне нехорошо.
Мое сознание ускользает, и дело не только в Чуме.
Я не хочу быть монстром. Я не хочу, чтобы Кай видел во мне чудовище.
Мой корабль прибыл в порт в плачевном состоянии. Это чудо, что они выжили в море среди его тварей. Но мой дар был принят. Мой брат вернулся. И то, что осталось от меня, здесь, чтобы встретить его.
Я снова кашляю кровью. Еще один «приятный» побочный эффект Чумы. Я стремительно теряю вес и не помню, когда в последний раз спал всю ночь.
Кай беспокоится обо мне. Он знает, что я — это уже не я.
Вчера я наблюдал, как умер мой брат.
Это была иллюзия, и сделал ее Макото Хитан.
Калум рассказал мне, как нашел Владетеля за пределами Арены после третьего Испытания Очищения. Как его разум вопил от горя и ярости из-за швеи, которая была убита. Но он винил в этом Пэйдин, которая вообще привела ее туда.
Поэтому я предложил ему отомстить. Иронично, но я использовал тоннели, чтобы пробраться на Арену, затем по тропе к Луту. Мне нужен был последний толчок, чтобы Илия подчинилась и приняла мои реформы. Но я не стал рисковать, отправляя Кая на Арену. Потому что знал, что он позволит Пэйдин убить себя.
Макото согласился сразиться с Пэйдин. Но огромная сумма, которую я ему заплатил за хорошее представление, оказалась напрасной. Он не покинул арену живым.
Пэйдин Грэй умеет заставить людей заботиться о ней.
В памяти появились провалы. Сначала я игнорировал это, но теперь думаю, что лекари правы. Чума пожирает меня и мой разум.
Пэйдин Грэй — дочь Айрис Мойры. Она незаконнорожденная. И я не мог рисковать, чтобы меня разоблачили. Поэтому, когда она рассказала мне, что узнала от Калума, что она считает его Двойственным, я просто подыграл ей.
Калум прочитал в моих мыслях извинение прежде, чем я вонзил меч в его грудь. В этом не было ничего личного. Честно. Но я отказываюсь быть свергнутым из-за бастарда. Не после всего, что я пережил. Не после всего, что я спланировал для Илии.
Они преклонили колени перед ней. Все жители трущоб.
У нее есть право на трон. А я не позволю ей свергнуть меня. Мне это нужно. Разве она не понимает, что мне это нужно? Она уже добилась величия в моих Испытаниях. Это принадлежит мне. Мне нужно это наследие. Мне нужно, чтобы ее не было. Мне нужно стать великим…
Глава семидесятая
Пэйдин
Кай не отходил от Китта, пока его тело не остыло.
Даже тогда понадобилось трое Гвардейцев, чтобы вытащить его из лужи крови. Он позволил им это, в отличие от десятков до них, кто осмеливался отвлечь Силовика от его горя до тех пор, пока не выглянуло солнце и не осветило кабинет. Лучи света скользнули по неподвижному телу Китта, увековечив отвратительную сцену, словно картину — Китт, полотно, исполосованное алыми мазками.