Сейчас он смотрит на меня, и в его взгляде та же боль, что и в моем. Все, чего я хочу, — быть в его объятиях, спрятаться в этом тепле. Он — слабость, которую я не могу себе позволить. По крайней мере, в этой жизни.
Я не могу представить, что он видит в этот момент. Скорее всего, размазанную косметику и грязные щеки. Спутанные волосы, заляпанную кровью кожу, которую я стараюсь не замечать. И все же он смотрит на меня с легкой тенью обожания и облегчения, будто взглядом убеждается, что со мной все в порядке.
Наши пальцы едва касаются, когда он проходит мимо. Я делаю глубокий вдох, прежде чем вновь сесть у камина. Только тогда позволяю мыслям вернуться к тому ужасу, что я видела.
Мои резкие слова с легкостью прерывают разговоры:
— Что, черт возьми, там случилось?
Кай опирается о край стола и качает головой.
— Взрывы были от самодельных бомб. Шесть штук. Я таких не видел со времен…
— …первого бала Испытаний, — заканчиваю за него я. Мой взгляд останавливается на Калуме. — Только Сопротивление использовало такие. Зачем тратить время на изготовление бомб, если Игнит может нанести не меньший ущерб?
Калум опускается в кресло с тяжелым вздохом.
— Думаю, это было скорее послание, чем атака.
— Послание?! — шиплю я. — Люди погибли.
Китт кашляет в кулак, вероятно, из-за вдыхаемого дыма.
— Сколько жертв, Кай?
— Девять. Пока что, — я закрываю глаза, когда он тихо добавляет: — Но десятки людей ранены, за ними ухаживают целители.
Китт проводит рукой по лицу.
— Продолжай, Калум. Хочу услышать твою теорию.
— Это не была атака на самих королевских особ, — Калум обводит нас взглядом. — Что наводит меня на мысль, что это была атака на сам смысл парада. На… ну, на будущее этого королевства.
— У Илии не будет будущего, если мы продолжим держать границы закрытыми, а Обычных — изгнанными, — фыркает Китт себе под нос.
— Народ не хочет, чтобы Пэйдин была их королевой.
Я поворачиваюсь на голос и замечаю в дверном проеме мятную шевелюру. Представитель двора входит в комнату, его одежда идеально облегает смуглую кожу.
— А, Эйсел. Проходи, — Китт жестом указывает на него, обращаясь к остальным. — Он глава моего Совета, поэтому я решил, что лучше всего выслушать его мнение по этому вопросу. Или, скорее, мнение народа.
— Ваше Величество, — склоняет голову Эйсел. — В народе неспокойно.
— Потому что я Обычная, — горько произношу я.
— Ну, ты ведь убила короля, который создал Элиту, — бормочет Китт.
— И это не единственный король, которого ты убила. — Добавляет Калум отстраненно.
Я смотрю на него.
— Что ты имеешь в виду?
Он быстро открывает рот, скрещивая затекшие руки за спиной:
— Часть Китта умерла в тот день. — Он кивает в сторону западной башни. — Вместе с женой короля, которая сейчас больна от горя.
Вина вонзает зубы мне в грудь, грызя мою совесть. Впервые я чувствую укол стыда за то, что обрекла короля на смерть. Не из-за него, а из-за тех, кто его окружал.
— Ты прав. — Сглотнув, я перевожу взгляд на братьев, я ранила их обоих. — Я еще раз прошу прощения. За ту боль, которую я причинила тебе, Китт. — Мой взгляд скользит к Силовику рядом с ним. — И за горе, от которого заболела твоя мать.
Повисает долгая напряженная пауза. Кай кивает в знак прощения, когда Китт вдруг нарушает невыносимую тишину:
— Спасибо, Пэйдин. — натянуто говорит он, и в следующее мгновение возвращается к текущему разговору. — Если она для них проблема, то почему они не атаковали ее напрямую?
Эйсел отвечает:
— Есть вещи намного важнее, чем она, мой король. Всему королевству внезапно приказали принять Обычных, в то время как они едва терпят Примитивных. Независимо от причин, большинство отказывается это принимать.
— Неужели они не понимают, что поставлено на карту? — я усмехаюсь. — Илия падет, не имея ресурсов.
— Понимают, — медленно кивает Эйсел. — Но их блаженством было неведение. Некоторые восхищались упорством покойного короля в избавлении Илии от Обычных, а не в спасении города от разрушения.
Кай скрещивает руки, и рукава плотно облегают их, испачканные засохшей кровью.
— Защитная и Атакующая Элита ополчились против трущоб в целом. За последние несколько лет я стал свидетелем перемен. Они хотят убрать из города не только Обычных. — Его глаза встречаются с моими. — Теперь они контролируют трущобы.
— Что ж, меня это не удивляет, — выдыхаю я. — Все в трущобах знают об этом уже много лет. Мой отец даже писал о том, что Примитивные скоро станут новыми Обычными.