— Значит, как говорила мудрая Адина, это всего лишь хороший способ сказать до…какого бы то ни было черта.
Она начинает смеяться раньше, чем я успеваю договорить. Но на этот раз от ее смеха у меня перехватывает дыхание. Я заставляю себя не моргать, чтобы не пропустить ни единой секунды.
— До какого бы то ни было черта, — повторяет Пэйдин, кивая.
Я улыбаюсь, даже когда ее улыбка гаснет, но я продолжаю улыбаться в надежде, что она вернется. После долгого молчания я, наконец, признаюсь, почему я вообще здесь:
— У меня есть кое-что для тебя.
На ее лице появляется тень сомнения.
— Мне стоит волноваться?
Я тянусь к сапогу и вытаскиваю оттуда подарок.
— Волноваться должен я. Оно вполне может снова оказаться у моего горла.
Серебряный кинжал поблескивает, будто сам зовет ее.
Ее глаза расширяются, когда она осматривает острое лезвие и завитки, украшающие рукоять. Она медленно протягивает руку и забирает отцовский нож. И на этот один-единственный миг в мире все становится хорошо.
Вот она — Серебряная Спасительница. Стоит передо мной, с кинжалом в руке и сияющей улыбкой.
— Спасибо, — ей едва удается выговорить эти слова. — Я думала, что больше никогда его не увижу.
Я улыбаюсь.
— Просто постарайся не распороть меня, ладно?
— Сначала ты, принц.
Ее слова звучат как шутка, но мой взгляд все равно опускается к шраму на ее бедре. Улыбка исчезает с лица при воспоминании о том, что я сделал с ней, пытаясь выполнить миссию. Она подходит на шаг ближе, чувствуя мою внезапную серьезность и легкое беспокойство во взгляде. Мой взгляд поднимается к букве, которая, как я знаю, вырезана над ее сердцем.
Ее ладонь нежно касается моего лица.
— Ты не он.
Эти три слова грозят разорвать меня на куски.
Я не могу заставить себя взглянуть на нее. Обрушившееся облегчение удивляет меня своей внезапностью. Я даже не осознавал, как сильно мне было нужно услышать это из ее уст. Сходство между моим отцом и монстром, которого он из меня сделал, преследовало меня в каждом уголке сознания, сколько я себя помню.
— Кай… — Ее голос достаточно нежный, чтобы заставить мой хрупкий разум сосредоточиться. — Ты не он, — снова шепчет она, и в ее прекрасных голубых глазах блестят слезы. — Мне нужно, чтобы ты это знал. Ради меня.
Я киваю, не в силах подобрать слова. Она обхватывает мое лицо руками, прижимает меня к себе прикосновением, которое, как мне хотелось бы, принадлежало только мне.
— Ты не он, — повторяет она с мягкой улыбкой. — Но вы оба оставили след в моем сердце. Один — буквой «О». А другой — чем-то еще более разрушительным.
Ее невысказанные слова повисают в воздухе между нами.
— Пэйдин… — Я прижимаюсь лбом к ее лбу, сгорая от желания сказать то, чего она так боится. На том маковом поле я сказал ей, что невозможно было удержаться от того, чтобы не влюбиться в нее. И все же три проклятых слова так и не сорвались с моих губ.
Я тебя люблю.
Я раскрываю рот, но слышу ее напряженный голос:
— Не надо. Пока не время. — Она выдыхает, ее пальцы нежно проводят по моей щеке. — Все, кто когда-либо говорил мне это, исчезли. А ты… ты нужен мне больше, чем эти слова.
Я улыбаюсь, целуя ее в лоб.
— Потребуется гораздо больше, чем просто слова, чтобы отнять меня у тебя, дорогая.
— Так будет лучше, — выдыхает она.
Кинжал болтается в руке, обвившейся вокруг моей шеи. Странно, но когда-то я боялся, что она вонзит его мне в спину. Теперь я готов раскрыться перед ней полностью.
В моих объятиях она словно снова стала целой — с оружием отца в руке и в объятиях своего Силовика. И когда она долго и яростно целует меня, я понимаю, что был бы счастлив прожить остаток своей жизни на острие клинка. До тех пор, пока он находится в ее руках.
Глава пятнадцатая
Пэйдин
Я шагаю в такт со стуком собственного сердца.
Солнечный свет струится сквозь ветхие здания, следуя за мной по людной улице, словно луч прожектора. Знакомый кинжал, прикрепленный к бедру, становится единственным утешением, вместе с воспоминанием о руках, которые пристегнули его туда.
— Впечатли меня сегодня, дорогая, — прошептал он, опускаясь передо мной на колени.
Эти слова, до боли похожи на те, что я сама произнесла после нашего первого спарринга. И в тот момент, когда его руки обвили мое бедро, а серые глаза встретились с моими из-под темных ресниц, я с ужасом осознала: я готова на все ради его одобрения. И что самое главное, готова пережить эти Испытания.