— Ты мой младший братец, — поддразнивает Китт. — Я был вынужден заботиться о тебе всю свою жизнь.
Я тихо усмехаюсь.
— Прости за доставленные неудобства.
Он пожимает плечами.
— Было немного обидно, когда ты начал надирать мне задницу.
— Ну, ты уже должен был привыкнуть к этому.
— Полегче, брат, — после долгого отсутствия мальчишеская улыбка Китта вновь озаряет его лицо. — Давай не будем устраивать драку в единственной комнате, где мы еще не подрались.
Я упиваюсь этим моментом, наслаждаясь каждым смешком, который раздается между нами. Наедине с ним, я не думаю ни о будущем, ни о кольце на пальце Пэйдин. И я благодарен за это. Благодарен просто за то, что мы братья.
— Я оставлю тебя наедине с твоими мыслями, — говорю я после долгого разговора, к которому мы привыкли. — Не хотел мешать. Просто увидел свет под дверью и решил проверить.
— И ничего особенного, да? — задумчиво произносит Китт.
Выражение моего лица смягчается.
— Но это много значит для тебя.
Он кивает в знак благодарности за понимание, и я киваю в ответ.
Дверь снова скрипит и закрывается, оставляя моего брата наедине с воспоминанием о матери, которой он никогда не знал.
Вскоре я уже поднимаюсь по винтовой лестнице западной башни. Я помню время, когда прогулка по шаткой башне вселяла надежду. Теперь же с каждой ступенькой мое сердце бьется все быстрее и быстрее. Воздух становится холодным и влажным, и эта сырость теперь неизменно ассоциируется у меня с присутствием Смерти.
Я поклялся больше никогда не переступать порог лазарета.
Хотя с тех пор, как я дал эту клятву, я был здесь несколько раз. И каждый раз тупо смотрю на деревянную дверь наверху лестницы, позволяя себе долю секунды поколебаться, прежде чем распахнуть ее и войти в большую комнату за ней.
Она выглядит в точности так, как в день смерти Авы.
Вдоль стен тянутся ряды коек, но мой взгляд избегает одну конкретную. Комната так же проста и уныла, как и много лет назад. Направляясь к единственной занятой кровати, я киваю Целительнице, которая спешит мимо, и которая явно рада предоставить нам немного уединения в обмен на несколько минут вдали от этой мрачной башни.
Я медленно подхожу к матери, замечая темные круги у нее под глазами и хрупкие плечи, виднеющиеся из-под накрахмаленного одеяла. От этого зрелища у меня перехватывает горло. Она выглядит хуже, чем когда я видел ее в последний раз.
— Мой милый мальчик, — ее усталые глаза светлеют, когда она замечает меня. — Ты дома. Я так волновалась.
Вина волной обрушивается на меня, словно удар под дых.
— Мне следовало навестить тебя раньше, — я опускаюсь на стул рядом с ней. — Последние несколько дней были… непростыми.
Она смотрит на меня взглядом, пронзающим до костей.
— Я знаю это. Но ты и сам можешь признать, как тяжело тебе здесь находиться. Видеть койку, на которой она лежала, — мать оглядывает лазарет испуганным взглядом. — Я понимаю твою боль.
Я опускаю голову. Конечно, она понимает. Ведь она оплакивала свою дочь.
— Я думала, что сломаюсь, потеряв Аву, — тихо продолжает она. — Но, похоже, потеря твоего отца станет моей кончиной.
Я стискиваю зубы от ее слов и от всего, что хочу ей ответить. Я никогда не мог и представить, что отец заслуживает большего горя, чем Ава. И в этот момент, глядя на мать, я злюсь из-за того, что она позволила своей дочери быть тайной, и умереть в тайне.
Но я ничего этого не говорю женщине, лежащей на смертном одре.
Я изучаю ее бледное лицо и потухшие серые глаза.
— Как ты себя чувствуешь?
— Кай, мне уже недолго осталось, — просто говорит она.
— Не говори так.
— Похорони меня как можно ближе к нему.
— Мама, пожалуйста…
— Я хочу протянуть руку и коснуться его.
Услышав эти слова, произнесенные шепотом, я перехватываю ее руку и прижимаю к своей груди.
— Ты будешь рядом с ним. Я обещаю, — сглотнув, добавляю: — Но это произойдет еще не скоро.
Она качает головой с грустной улыбкой.
— Я буду скучать по тебе, мой милый мальчик. Береги Китта ради меня, — ее темные ресницы трепещут. — Сожалею, что не была рядом с ним…
— Это не твоя вина, — бормочу я. — Китт всегда был… упрямым, когда дело касалось тебя.
— Потому что на самом деле я ему не мать… — долгая пауза. — Я знаю.
Я сжимаю ее руку.
— Он любит тебя. Я знаю.
— По-своему, да. Он даже навещал меня, пока ты был на задании.
— Он упоминал об этом, — тихо говорю я.
— Они были короткими, — ее нижняя губа слегка дрожит. Я никогда не думал, что увижу такое у столь властной и грациозной женщины. — Китт очень по нему скучает.