Я пытаюсь проглотить эмоции, комом подступающие к горлу.
— Отвлечения мне нужны не от боли… А от воспоминаний о том, что я сделала.
Он проводит тканью меж моих пальцев, избавляя кожу от любых следов, которые оставило это Испытание.
— Я знаю, — его голос наполнен тяжестью понимания. — Все станет по-прежнему спустя некоторое время.
Я блаженно замираю, когда он опускает мои руки в ведро с водой, позволяя теплу окутать их.
— Я тоже не думала, что войду в тронный зал этой ночью, — шепчу. — Я была готова умереть рядом с Мариной в той гробнице, куда я упала. Я никогда так не боялась… хотя вся моя жизнь прошла в страхе.
Теперь он перешел к моим предплечьям, проводя тканью по каждому пятнышку грязи и крови, разбрызганных там.
— Пэй, нам не обязательно говорить об этом сейчас.
— Там было так темно, — выдыхаю я, потому что часть меня отчаянно хочет освободиться от этих воспоминаний. — Такой полной, безжалостной тьмы я никогда не видела. И летучие мыши…
Я заметно вздрагиваю, и Кай успокаивающе кладет руку мне на поясницу. Я смотрю, как он вытирает каждый след от когтей, каждый порез, которыми наградили меня чудовища. Когда испачканная тряпка доходит до раны на плече, я шиплю от боли. Он изо всех сил старается вытереть кровь вокруг нее и бормочет:
— Но ты выбралась. Ты добыла корону. И врезала ею по голове какому-то ублюдку.
Я поднимаю глаза и вижу на его лице лукавую улыбку.
— Угадал?
Я качаю головой, глядя на него.
— Как ты…?
Он усмехается:
— Ты не единственный наблюдательный человек, Маленький Экстрасенс.
Когда его улыбка становится только шире, я фыркаю:
— Что ж, мне это не доставило удовольствия.
— Я знаю, — его взгляд смягчается. — Жаль, что не я сделал это за тебя.
— Когда-нибудь станет легче? — Мой голос звучит устало, отражает нынешнее состояние моего тела. — То плохое, что якобы оправдывает надежду на что-то хорошее?
— Пока — нет, — вздыхает он. — Но твои беды будут принадлежать мне, когда я стану твоим Силовиком. И, может быть, тогда, когда я пойму, что ты заслуженно получаешь лучшее, станет полегче.
Я качаю головой, глядя на пятно крови на его груди там, где он прижимал мои ладони.
— Я не хочу больше пачкать твою душу.
Он грустно улыбается.
— Там уже почти нечего пачкать, дорогая.
Хватает всего трех движений тряпкой, прежде чем он меняет тему. В его голосе звучит вызов:
— Как насчет того, как ты прошлась по тронному залу? Ты видела выражение всех этих лиц, когда надевала корону на свою голову? — Взгляд, которым он окидывает меня, тяжелый. — Тебе это понравилось?
— Я…
Мне понравилось.
Но вместо правды я говорю:
— Я не возражала.
Он стирает грязную полоску с моего подбородка, задевая зазубренный шрам под ним.
— Ну же, не будь такой скромной, Грэй.
— Ладно, — мой взгляд встречается с его. — Могу сказать, я почувствовала силу. Это придало мне силы.
— И отлично, — выдыхает он. — Сконцентрируйся на этом чувстве. Не на том, что потребовалось, чтобы его достичь.
Мои пальцы находят его свободную руку.
— Я не хочу получать власть, если ценой будет потеря себя.
Он проводит тряпкой по моему носу, стирая кровь, а затем щелкает по кончику пальцем.
— Все теряют себя ради чего-то. Так что сделай так, чтобы это стоило того.
Я позволяю ему наклонить мою голову в тусклом свете. Он осторожно вытирает каплю засохшей крови, прилипшую к моему виску.
— А ты? Ради чего потерял себя ты?
— Долг. Верность. — Его губы кривятся. — И одна сереброволосая заноза в моей заднице.
Я откидываюсь на руки, изучая его.
— И ты считаешь, что это стоило того? Потерять себя из-за Обычной?
Когда он убирает ткань с моего лица, я не могу понять, что он чувствует.
— Из нас двоих ты единственная, кого, кажется, волнует этот факт.
Я резко выпрямляюсь — настолько резко, что Кай сразу прижимает ладони к моим бедрам, удерживая меня на кровати.
— Конечно, волнует! — Мой голос охрипший, надломленный. — Я слаба. Я едва не умерла сегодня, и… — я кладу ладонь ему на щеку, поворачивая его лицо к себе. — Посмотри на меня, Кай. Посмотри, ради чего ты решил потерять себя. В тронном зале я могла казаться сильной, но на самом деле я всегда буду самозванкой среди по-настоящему сильных.
Он качает головой, отводя взгляд. Теперь обе мои руки обнимают его лицо.
— Я волнуюсь за тебя, Малакай.
От звука его полного имени серые глаза закрываются полностью.
— Если я умру…
— Перестань.