Но мне некого винить, кроме самого себя. Я сделал это с ней, с нами, с каждым моментом, в котором надеялся: она станет центром всего, что будет дальше.
Я — чудовище, которое охотилось на нее. Я — зверь, который обрек ее на гибель. И я боюсь, что стану еще хуже, когда перестану за нее бороться.
Мужчина кричит мне в ухо, размахивает рукой так раздражающе, что хочется эту руку сломать. А лучше — позаимствовать его способность Блэйзера и выжечь болтливый язык.
К счастью для него, голос Китта перекрывает гул раньше, чем я успеваю сделать что-то опрометчивое:
— Я отвечу на все вопросы на предстоящем собрании. Затем мы официально объявим о помолвке соседним королевствам.
Помолвка.
Земля уходит из-под ног. Почему мы не могли остаться на том маковом поле? Я бы до конца своих дней плел для нее венки, если бы она захотела быть королевой. Моей королевой. Не Китта. Не Илии. Моей.
Мой взгляд скользит по ней, следя за каждым движением. Китт распускает двор, жестом обрывая разговоры. В этом движении я вижу отца, словно это он стоит перед двором, а Китт — лишь его тень.
Этот король не тот, кого я оставил две недели назад.
Этот король собран, спокоен и точно знает, что делает.
Но, как всегда, мой взгляд возвращается к Пэйдин.
Она пересекает зал — спина прямая, глаза устремлены на горничную у высоких дверей в нескольких ярдах от нее. Насмешки преследуют ее по пятам. Десятки лиц, на которых отражается отвращение, окружают ее, наглея с каждой секундой. Я уже начинаю двигаться, когда на ее пути возникает мужчина.
Он наклоняется слишком близко, чтобы прошипеть что-то мерзкое, однако слюна, попавшая на ее веснушки, не остается незамеченной. Я отталкиваю его с такой силой, что задаюсь вопросом, не использовал ли случайно способность Силача. Теперь я стою между Пэйдин и смертником, игнорируя гул удивленной толпы. По правде говоря, мне плевать на мнение двора. Моя репутация и так хуже некуда.
— Посмеешь еще раз даже дыхнуть в ее сторону, — рычу я, — и это будет твой последний вздох.
— Нет.
Ее голос прерывает безумие в моей голове, меня накрывает облегчением просто от одного ее присутствия. Пэйдин встает рядом, не сводя взгляда с побелевшего мужчины.
— Нет, — повторяет она ледяным тоном. — Это я прослежу, чтобы следующий твой вздох, оскорбляющий меня или мой народ стал последним. И это я, Обычная, оборву твою Элитную жизнь.
Она пристально смотрит на него, и кажется, словно непоколебимость вплетена в каждую клеточку ее существа. От внезапной тишины в тронном зале звенит в ушах. Все взгляды прикованы к ней, все разинули рты от произнесенных ею слов.
Моя будущая королева только что отдала свой первый приказ.
Ее руки так сильно дрожат, что это проклятое кольцо вот-вот соскользнет с ее пальца.
Я следую за ней через двустворчатые двери, спасаясь от духоты тронного зала и двора, кишащего сплетниками. Она быстро движется по роскошным коридорам, и я представляю, как нелепо мы выглядим посреди изумрудных украшений: полуголый, обмотанный бинтами Силовик и окровавленная, покрытая грязью невеста короля.
— Пэйдин! — зову я, прибавляя шагу.
Она резко сворачивает за угол. Я вздыхаю и пробую снова:
— Пэй, стой.
Она замирает. Резко. Неуверенно. Даже с расстояния я вижу, как дрожат ее плечи, слышу сбивчивое дыхание. Она опирается на стену, и я уже открываю рот, но в коридор высыпается толпа.
Дерьмо.
Нужно действовать быстро, нужно увести ее отсюда, пока весь двор не увидел будущую королеву, задыхающейся у стены. Чума побери, они решат, что это из-за ее Обычной крови.
Я замечаю дверь в стене, к которой Пэйдин прислонилась, а после делаю то единственное, что приходит мне в голову.
— Так, пошли, — бормочу и перекидываю ее через плечо, подхватив под колени.
Это привлекает ее внимание. Словно я разбудил спящего зверя.
— Какого черта? — Она извивается в моих объятиях, впиваясь ногтями в обнаженную спину. — Поставь. Меня. На землю.
Приближаюсь к двери под гул голосов.
— Заманчиво, но, знаешь, я немного занят спасением твоей задницы. — Она не видит, как в уголках губ мелькает усмешка, но я почти уверен, что она слышит ее в моем голосе. — Кстати о заднице… Как тебе вид сзади, Грэй?
— Тошнотворный, — выпаливает она.
Я распахиваю дверь и вхожу.
— Ты в курсе, что у тебя дергается левая нога?
Она что-то бессвязно бурчит своей предательской конечности и едва не задевает головой косяк, когда я прикрываю за нами дверь.