Эта мрачная мысль — одна из многих, от которых, как я надеялась, меня уберегут многочисленные бокалы шампанского. Но, как и все остальные, эта мысль мимолетна. Как и желание оторвать Блэр голову. Пока что.
Я внезапно оказываюсь перед королем и его Силовиком. Китт и Кай. Жених и… к сожалению, не жених.
Меня так и тянет что-нибудь сказать, во рту пересохло, и… где, черт возьми, мои туфли? Я отмахиваюсь от этого и задаю вопрос:
— Почему вы двое не веселитесь?
Отвечает Кай, голос у него… ох, слишком соблазнительный для моего нынешнего состояния:
— Нам тоже стоит потанцевать с Джаксом?
Китт усмехается, а я расслабленно улыбаюсь, наклоняя потяжелевшую голову. Я хочу, чтобы он смеялся над моими словами. Я хочу, чтобы он хотел проводить со мной время. Или что-то в этом роде.
— Нет, я уверена, что ты уже это сделал. Поэтому я пришла пригласить тебя на танец.
Что ж, это интересная идея. Я боюсь того, что вылетит из моего рта в следующий раз. Все, что я говорю, шокирует даже меня саму.
Кай качает головой.
— А я думал, ты уже ничем меня сегодня не удивишь.
Когда взгляд Силовика встречается с моим, король снова придает своему выражению лица скучающий вид. Прекрасно. Я бы хотела, чтобы мы снова стали друзьями. Он отвечает отрывисто:
— Меня? Или Кая?
Кажется, я хихикаю.
— Да.
И, не дав им опомниться, хватаю их обоих под руку. Я не утруждаю себя попытками даже прислушаться к их настойчивым протестам, пока тащу их на танцпол. Люди расступаются перед нами, настолько ошеломленные, что тут же начинают шептаться друг с другом.
Остановившись в центре танцпола, я поворачиваюсь к парням.
— Как будущая королева, я провозглашаю новую традицию!
Наверное, я это выкрикнула. Упс.
Кай теперь зажал переносицу пальцами, едва сдерживая смех.
— Чума с тобой, надеюсь, ты завтра все это вспомнишь.
— Тсс, я издаю указ, — шикаю я.
Китт будто бы даже улыбнулся:
— Мы слушаем, Пэйдин.
Мне приятно, что он назвал мое имя. Это прогресс.
Я прочищаю горло, игнорируя десятки удивленных взглядов вокруг, и…
Хм. Кажется, мне не хватает роста для такой торжественности. Авторитета, что ли. Где же мои каблуки, когда они действительно нужны?
— Я постановляю, — начинаю я торжественно, выпрямляя спину, — танец втроем. В знак единства.
И не даю им шанса на возражения. Очень по-королевски.
Я обвиваю руками их плечи и начинаю раскачиваться в такт живой музыки. Вот она, забава, которую я искала. Вот что нас объединит. Разве есть способ лучше, чем этот, чтобы вынудить короля вновь стать моим другом?
Я не могу перестать смеяться. Чума, да разве я когда-нибудь смеялась так много? Сомневаюсь. И я думаю, что именно по этой причине парни начинают двигаться вместе со мной.
Они обмениваются взглядами. Это та братская связь, которую никогда не разорвать, — если только я не стану причиной разрыва, но эта мысль пугает — и которая заставляет их общаться на языке, которого я не понимаю. И молчаливый вывод, к которому они приходят, явно в мою пользу. Не из жалости, нет, а из заботы. Кай заботится обо мне, а Китт — о Кае.
Вскоре их руки обвивают мою спину, переплетаясь друг с другом. Мы кружимся в нашем импровизированном кругу, выполняя любые движения, какие захотим. Меня тянут, крутят, и я смеюсь все громче с каждой минутой. Они смеются вместе со мной, может, надо мной, но мне все равно. Я так счастлива, что готова пожертвовать своим достоинством.
Мы выходим из круга и просто пляшем как вздумается. Они кружат меня, поочередно передавая из рук в руки. И я даже не сразу замечаю, как весь зал начинает танцевать вслед за нами. Скопления тел кружатся и танцуют друг с другом, смеясь над неформальной обстановкой.
Осмелюсь сказать — это самый веселый вечер в истории этого двора.
Балансируя на цыпочках, я закидываю руки на плечи королю и его Силовику, сияя от счастья. В хаосе столько красоты. И… и вдруг меня поднимают в воздух.
Я взвизгиваю, когда чьи-то руки обнимают меня за талию и отрывают от пола. Теперь я на целую голову выше парней, поддерживающих меня — и это именно тот рост, которого не хватало для издания моего импульсивного указа.
Я опускаю взгляд налево. Там стоит Китт. На его светлых волосах криво сидит корона, его улыбка поразительно широкая, а поведение — как у парня, который давно стал моим другом, а не того, кого я предала. Я вижу надежду, когда смотрю на него в этот момент. Наша дружба вновь возрождается.