Смотрю направо. Темные волосы Кая спадают на лоб, глаза светятся, а его ямочки…его чертовы ямочки. Но прежде всего я обращаю внимание на то, как он смотрит на меня. Любовь. Она в его взгляде, в прикосновении, в изгибе улыбки, которая, насколько я знаю, принадлежит только мне.
Комната вращается вокруг меня, но я смотрю только на него. Держусь только за него.
И буду держаться. До конца танца. И в следующей жизни тоже.
Ночь проходит в виде смутных вспышек.
Мой рот сводит от улыбок, а ступни — от танцев.
Но я не стою на ногах в этот ослепительный момент.
Нет.
Я в крепких объятиях, прижата к широкой груди, улыбаюсь, глядя на красивое лицо. Кай просит, чтобы я перестала так на него смотреть.
Мой голос звучит отдаленно:
— И как же я на тебя смотрю?
Он отвечает, что я смотрю на него как на обещание, которое не смогу сдержать.
Это меня сбивает с толку. Или нет. Может, наоборот — это совершенно логично.
— Я хочу рассказать тебе секрет… но боюсь его.
Он предлагает сказать его за меня.
Я киваю.
И тогда замечаю, что у него на пальцах — туфли, свисающие с руки под моими коленями.
— Ты нашел мои туфли! — восклицаю я.
Он шепчет секрет, состоящий из трех слов.
— Ты нашел мои туфли для меня!
Еще одно признание, произнесенное шепотом.
Глаза наполняются слезами.
— …ты нашел мои туфли!.
Он говорит, что любит меня. Снова и снова.
Я закрываю лицо подушкой, отгораживаясь от света.
С тяжелым стоном переворачиваюсь на бок и почти соскальзываю с кровати. Голова раскалывается, и стоит приоткрыть один глаз, как я тут же об этом жалею. Солнечный свет давно заливает комнату, ласково согревая мою постель, будто лучи хотят коснуться моей щеки.
Накрыв одеялом свою ноющую голову, я с радостью прячусь от внешнего мира. Но мир за пределами укрытия начинает говорить.
— Знаешь, я ставил на полдень, а вот Кай был уверен, что ты проснешься на два часа позже, — раздается знакомый голос. — Он оказался прав. Видимо, стоило его послушать. Он все-таки знает тебя лучше.
— Не стоит давать ему слишком много поводов для гордости, — бормочу я из-под одеяла. — А то возомнит о себе.
Собравшись с духом, я медленно приподнимаю одеяло, под которым пряталась, и щурюсь от болезненного света. Я по одному голосу только понимаю, кто находится в этой комнате вместе со мной. Но это не делает его появление менее шокирующим, когда я вижу его зеленые глаза и растрепанные светлые волосы.
Он в моей комнате. И, что еще удивительнее, пришел навестить меня. Я почти ничего не помню с прошлой ночи, но, должно быть, сделала что-то правильно. Теперь главное — не испортить этот прогресс.
Я кое-как сажусь, и Китт тут же замечает:
— Шампанское куда менее веселое наутро.
Взгляд моих уставших глаз останавливается на том месте, где он сидит рядом с моей кроватью. Король пристально смотрит на меня, и все, что я могу сделать, — это слабо выдавить:
— У меня голова раскалывается.
— Я ожидал чего-то такого, — говорит он медленно. — Поэтому я и велел Гейл приготовить вот это для тебя.
Он берет стакан с прикроватной тумбочки, медленно взбалтывая мутную жидкость. Я изо всех сил стараюсь не показать удивление от такого доброго жеста. Но трудно игнорировать, как надежда расцветает внутри меня.
— Это выглядит… пугающе, — хриплю я наконец. — И что это вообще?
Его улыбка настораживает.
— Лучше не знать. Но станет легче. Поверь.
Я бросаю на него скептический взгляд, рассматривая жидкость. Он наклоняет голову, призывая меня выпить это. Но как только я подношу стакан к губам и запрокидываю голову, чтобы сделать глоток, тут же жалею об этом. Вкус просто отвратительный, и я всерьез подумываю выплюнуть эту зернистую жидкость обратно.
— Нет-нет, не сдавайся, — уголки губ Китта поднимаются, и только это не дает мне остановиться.
Я торопливо допиваю остатки мерзкой жидкости и, отрывисто кашляя, протягиваю ему стакан.
— Это было… — я содрогаюсь. — Это было ужасно.
— Средство от похмелья Гейл не для слабонервных, уж поверь. — Его взгляд на мгновение становится отстраненным. — Мы с Каем прошли через это много раз за все эти годы.
Следом он вручает мне стакан воды, который я тут же выпиваю, надеясь избавиться от ужасного послевкусия. Король продолжает наблюдать за мной, сидя рядом почти непринужденно, совершенно не соответствуя образу короля.
— Как ты себя чувствуешь?
Я медлю, прежде чем дать ответ: