Я выхожу в коридор и иду размеренным шагом, мимо лишенных эмоций Гвардейцев, выстроившихся вдоль коридора. Они смотрят на меня — и я смотрю в ответ.
Вскоре я беру Китта под руку и смотрю, как распахиваются большие двери. Когда я оглядываюсь на него, он медленно кивает. И вот мы входим в тронный зал.
Те же глаза, что наблюдали за мной прошлой ночью, смотрят и сейчас. Мы идем между рядами людей, смотря перед собой. Добравшись до помоста, Китт помогает мне подняться, прежде чем мы вместе поворачиваемся лицом ко двору. Он протягивает мне руку, не проявляя той нерешительности, которую демонстрирует наедине. Но это только для вида, а не из-за чувств.
— Дамы и господа, — объявляет Китт ровным голосом, — сегодня мы собрались по случаю второго Испытания Пэйдин Грэй.
— Как вы знаете, она успешно вернула утерянную корону Марины Азер. После того как она доказала свое бесстрашие, теперь ей предстоит доказать свое благородство.
— Как второе из трех «Б» — благородство всегда было сложным испытанием, особенно учитывая изоляцию Илии от соседних городов. Но теперь, когда границы открыты, мы обязаны протянуть руку мира. Для этого потребуется не просто письмо с описанием перемен. Понадобятся действия.
Я скольжу взглядом по толпе и замечаю Калума среди незнакомых лиц. Он сдержанно улыбается, очевидно довольный каждым словом Китта. Рядом с ним — девушка, которую я не видела со времен встреч Сопротивления в моем старом доме. Светлые волосы, почти такие же синие глаза, как у отца.
Мира.
Когда она ловит мой взгляд, то еле заметно кивает, но не улыбается. Неудивительно. Мы не были близки, да и она вряд ли бы ухмыльнулась, даже если бы были.
Я возвращаю взгляд к королю. Он бросает в мою сторону короткий взгляд, в котором, возможно, проскальзывает извинение.
— По этой причине, — продолжает Китт, — Пэйдин отправится через море Мелководье, чтобы наладить отношения с городом Израм и открыть торговлю между нашими землями.
Мой резкий вдох заглушает аплодисменты зала.
Разумеется, они хлопают. Никто не пересекал этот опасный участок моря уже много лет. И я могу не вернуться, если рискну бросить вызов безжалостной стихии.
Вот почему они радуются.
— Пэйдин проинформирует Израм об открытых границах и выступит посредником мира…
Китт продолжает речь, но я уже ничего не слышу.
Нет. Я ищу глазами Кая и нахожу. Слежу за тем, как его тело будто каменеет.
На его лице — страх. И когда он встречается со мной взглядом, я вновь задаюсь вопросом: почему я вообще смотрю на кого-то другого? Эти ледяные глаза скользят по моему телу, ощущаясь тяжелее, чем прикосновение, и значительнее, чем слово. Я наслаждаюсь его почтением. До тех пор, пока его взгляд не падает на мои пальцы — сплетенные с пальцами его брата.
Мускул на его челюсти вздрагивает. Я вижу, как гнев прорывается сквозь маску невозмутимости на его лице.
Он отводит взгляд. Поворачивается. Уходит из зала.
И я чувствую, как начинаю терять опору. Без него я снова начинаю тонуть.
Глава двадцать четвертая
Кай
Я расхаживаю по потертому ковру, делая то же самое, что и тогда, когда за этим столом сидел отец. Китт откидывается на спинку стула, резко прочищая горло. Из-за напряжения Эйсел делает шаг вперед, говоря:
— Другого варианта нет. Этого требует двор.
— Это смертный приговор, — огрызаюсь я. — Именно поэтому они хотят, чтобы она отправилась туда. Не ради благородства, а чтобы она погибла, в попытке его доказать.
Следующим говорит Калум, но я даже не смотрю в сторону Чтеца Разума.
— Я верю, что Пэйдин справится. А поездка в Израм произведет на людей гораздо большее впечатление, чем поиски короны.
Я качаю головой, не в силах скрыть раздражение. К черту притворство. К черту эти Испытания. Китт уже подозревает, что моя преданность Пэйдин гораздо сильнее моего долга Силовика.
— Ради чего все это? Чтобы доставить несколько чертовых роз?
Эйсел вдыхает.
— В Израме их трудно выращивать из-за песчаной почвы. И…
— Розы используют для лечения болезней.
Это первое, что она сказала, войдя в кабинет и устроившись у камина. Услышав голос Пэйдин, я поворачиваюсь и смотрю на нее, обнаруживая, что ее голубые глаза уже прикованы ко мне.
— Я когда-то была дочерью Целителя, — спокойно продолжает она. — Я знаю о пользе цветка и о том, как велик спрос на него.
Китт кивает в знак согласия.