— И ты больше не тот мальчик, которого знала я, — сиплю я. — Теперь я хочу узнать этого короля, которым ты стал.
Китт отвечает с легкой усмешкой, несмотря на тяжесть сказанного:
— Боюсь, тебе не понравится то, что ты узнаешь.
Глава двадцать шестая
Пэйдин
Ветер треплет мои волосы и обжигает щеки.
Он такой колючий, но это странно освежает после утомительной поездки в карете в компании непривычно молчаливых братьев.
Я никогда не была так близко к морю. Никогда не осмеливалась.
Теперь я буду плыть по нему.
Мы стоим на краю единственного ветхого причала, что остался в Илии. Чернильная вода с шумом бьется о длинные сваи, поддерживающие дощатый настил под нашими ногами. Я вдыхаю соленый воздух, вглядываясь в бесконечный простирающийся горизонт. Он невероятно волнующий, это то, что имеет такую силу в постоянно меняющемся мире.
Но то, что происходит на поверхности воды, почти так же захватывает дух.
Корабль возвышается слева, отбрасывая зловещую тень на нас. Темное дерево простирается на несколько сотен футов в длину, слегка заостряясь на одном конце. Два больших паруса плотно прижаты к высоким мачтам, готовые воссоединиться с ветром.
Мой взгляд скользит по всей палубе, прежде чем снова упасть на волны накатывающие внизу.
— Вода всегда такая беспокойная? — спрашиваю я, глядя на братьев.
— Нет, — сухо отвечает Кай.
Я облегченно выдыхаю:
— Ну, это хорошо.
— Обычно хуже.
И вот так просто у меня снова сжимается грудь.
Китт хлопает своего Силовика по плечу.
— Ты всегда был оптимистом, брат.
Король с утра выглядит бодро, несмотря на наш вчерашний тяжелый разговор. Или, возможно, присутствие Кая поднимает ему настроение.
— Да, — отзываюсь я. — Очень утешительно.
Звук приближающихся шагов заставляет нас обернуться. Это Каллум идет по неровному настилу, прижимая к боку небольшую стопку книг. Справа от него — представитель двора, лицо натянутое, улыбка вежливая. Эйсел выходит вперед и коротко докладывает:
— Ваш багаж погружен на корабль и доставлен в каюты. Экипаж готов к отплытию.
При мысли о том, что придется покинуть твердую землю, у меня сводит живот, но я заставляю себя убедительно кивнуть. Заметив мое беспокойство или, скорее, прочитав мои тревожные мысли, Калум спрашивает:
— Можно мне поговорить с Пэйдин наедине?
Братья соглашаются и, тихо переговариваясь, идут по причалу. Заложив руки с книгами за спину, Калум медленно ведет меня к концу причала.
— Знаешь, у тебя все хорошо получается.
Я скидываю ногой камушек с деревянного настила и слышу, как он с легким всплеском падает в воду.
— Мне так не кажется.
— Уважение нужно заслужить, — тихо говорит он. — Это занимает много времени. Но когда Испытания завершатся, все начнет меняться очень быстро.
Я киваю, задерживая взгляд на разбивающихся о берег волнах внизу.
— Я выйду замуж.
— Ты станешь королевой, — добавляет он.
— И я все равно останусь Обычной.
Эти слова заставляют его повернуться и посмотреть на меня, его светлые волосы блестят на свету. Под его пронзительным взглядом я на мгновение задумываюсь о том, что он читает в моих мыслях.
— Да. Ты всегда ею была. И всегда будешь. Даже с короной на голове.
Мы молча стоим на краю причала, наблюдая, как солнце мерцает на поверхности воды, медленно поднимаясь в небо. Я смотрю на него, запоминая этот спокойный момент.
— Спасибо, — выдыхаю я в прохладный воздух. — За все. Но больше всего — за то, что ты рядом. Ты был для меня опорой в замке. — Я грустно смеюсь. — И в этой совершенно новой жизни, в которую я попала…
Он улыбается сдержанно.
— Я здесь для того, чтобы помочь любым способом.
Он достает книги из-за спины и показывает мне потрепанные обложки.
— На самом деле, я принес их для твоего путешествия. Они помогут скоротать время.
Протянув руку, я нерешительно провожу пальцем по знакомому бордовому корешку.
— Спасибо. Но мне бы не хотелось испортить твои вещи, если мы каким-то образом окажемся в море.
— Тебе не стоит об этом беспокоиться, — мягко перебивает он. — Ну, то есть ты не испортишь мои книги. Они принадлежат тебе.
Я резко поднимаю на него глаза:
— Что?
— Когда твой отец погиб, а ты исчезла, — начинает он медленно, — я взял несколько твоих любимых книг на хранение. Я надеялся однажды вернуть их тебе.