С каждым словом книги, кажется, оживают у меня на глазах. Каждая выцветшая обложка хранит далекое воспоминание, мимолетный образ мужчины в кресле для чтения и маленькой девочки, сидящей у его ног.
— Он читал мне их раньше.
— Читал, — кивает Каллум и бережно передает четыре тонких книги мне в руки. — По-моему, в детстве ты даже сделала там несколько заметок.
— Не могу представить, что такого важного я могла туда добавить, — усмехаюсь я, пролистывая страницы. Быстро пролистав одну из книг, я нахожу на внутренней стороне обложки маленькую розу, нарисованную от руки. Под ней, смутно знакомым витиеватым почерком, написано: «Для Пэйдин».
Он внимательно смотрит на меня.
— Ты удивишься. — И с легкой улыбкой добавляет: — Я отнесу их в твою каюту.
Полагаю, он, скорее всего, слышит благодарность в моих мыслях, но этого, кажется, недостаточно. Поэтому я подчеркиваю невысказанные слова, импульсивно обнимая его. Это заставляет его на мгновение замешкаться, растерянно пробормотать что-то и наконец ответить взаимностью.
Когда его руки обнимают меня за плечи, я шепчу последнее:
— Спасибо.
Мы стоим в тени корабля, все трое, глядя на судно, которое должно доставить нас через коварное море.
На скалистом берегу собралась толпа, сотни глаз надеются в последний раз взглянуть на ненавистную Обычную. Гвардейцы забаррикадировали причал, останавливая всех, кто осмеливался приблизиться к нам. Но никто не двигается с места, довольствуясь тем, что позволяют море Мелководью расправиться со мной.
В их глазах я уже почти мертва.
Король бросает взгляд на своего Силовика.
— Ты еще не передумал, Кай?
— К сожалению, нет, — вздыхает тот. — Но постарайся не слишком сильно по мне скучать. Я приставил к тебе дополнительных Гвардейцев на время моего отсутствия, так что ты точно не будешь чувствовать себя одиноко.
— О да, я с нетерпением жду, когда ни на миг не останусь в одиночестве, — юмор в голосе Китта быстро исчезает. — Пожалуйста, возвращайся домой, Кай. Я не переживу, если потеряю и тебя по моей вине.
Я отворачиваюсь, будто это может защитить меня от неловкости их разговора. Но все равно слышу искренний ответ Силовика:
— Я вернусь. Смерть меня боится, помнишь? — в его голосе проскальзывает его фирменное самодовольство. — А когда я вернусь, мы отпразднуем это еще одним танцем втроем. Настолько долгим, что Пэйдин на этот раз наступит мне на ноги намеренно.
— Я этого не помню, — говорю с вызовом. — Наверное, это было подсознательно.
Китт смеется, и смех сливается с его следующими словами, обращенными к брату:
— Ну, она все время пыталась запрыгнуть мне на спину, помнишь?
— А потом обвинила в своих неудачных попытках «тесное платье», — добавляет Кай с ухмылкой, достойной пощечины. — Поверь, я помню. Этот момент всплывает каждый раз, как только я закрываю глаза…
— Все, хватит, — фыркаю я. — Вспомни этот разговор, когда я внезапно столкну тебя за борт.
— О, ты можешь попытаться, Грэй, — Кай усмехается с кривой усмешкой. — Но не вини свои тесные рукава, если у тебя ничего не выйдет.
Смех Китта почти заглушает мои слова:
— Все, я поднимаюсь на этот чертов корабль.
Я ступаю на трап, стараясь смотреть вперед, а не на бушующую подо мной воду. Голоса позади становятся тише из-за плеска волн, но голос Кая выделяется даже среди шума моря.
— Позаботься о себе, пока меня не будет. Отдохни немного. Обещай мне.
— Обещаю, — тихо отвечает Китт. — Хотел бы попросить тебя позаботиться о Пэйдин, но я знаю, ты и так это сделаешь.
Мое сердце начинает биться быстрее, когда я ступаю на палубу корабля. Проходит несколько секунд, прежде чем Силовик следует за мной, и доски скрипят под его ботинками. Когда я наклоняюсь через перила, Китт смотрит на меня с причала и беззвучно произносит: «Удачи».
— Кай!
Крик разносится по воздуху, подхваченный ветром. Кай оборачивается, оглядывая стену Гвардейцев на другом конце причала, где клубок тел пытается прорваться наружу.
— Кай! Подожди!
Но он не делает ничего подобного. Вместо этого он направляется к знакомому голосу, расталкивая Гвардейцев, чтобы добраться до долговязого мальчика.
Даже с такого расстояния я вижу, как в глазах Джекса собираются слезы. Он стоит, тяжело дыша, перед своим братом. И когда он открывает рот, из него вырывается сдавленный всхлип, от которого у меня перехватывает дыхание.
— Не уходи, — умоляет Джакс Кая. — Пожалуйста. Я могу больше никогда тебя не увидеть…