Темнота отвечает за нас, наполняя пространство вязкой тишиной. И только когда я снова тяну ее за подол рубашки, она прижимается ко мне. Это похоже на облегчение, до тех пор, пока она едва слышно не признается:
— Не знаю, выживу ли я.
— Ты уже пережила худшее, — жестко напоминаю я. — И с тем мужчиной в тронном зале ты справилась без особых проблем.
— Как и ты, — парирует она, и я без труда представляю себе тот стальной взгляд, с которым произносятся эти слова. — Мне не нужно, чтобы ты сражался в моих битвах.
— О, дорогая, — шепчу я, — я знаю. Но если уж мне суждено быть твоим Силовиком, тебе лучше привыкнуть к этому.
Она отрицательно мотает головой — почти с мольбой:
— Я не какая-то королева.
— Правда? — мои пальцы находят ее щеку, скользят вниз по гладкому изгибу носа. — Тогда ты даже не представляешь, какую власть имеешь надо мной.
— Ты, похоже, забыл, что я абсолютно бессильна, принц. — Ее голос острый, будто само дыхание стало клинком, скользящим по моей шее.
— Тогда стань моей слабостью.
— Ты ведь знаешь, что я обручена с твоим братом, — шепчет она, губы опасно близки к моим.
Я сглатываю, голос становится тверже.
— Пока что.
— Навсегда, — резко выдыхает она. — Не думаю, что у меня есть выбор. И если все, что Китт сказал в тронном зале — правда, то будущее Илии и Обычных зависит от этого брака.
Я склоняю голову, пока наши лбы не соприкасаются.
— Я слишком эгоистичен, чтобы вот так тебя отпустить.
— Тогда притворись.
Мой большой палец плавно скользит по ее нижней губе.
— Значит ли это, что мне придется каждый раз затаскивать тебя в кладовку, если захочу прикоснуться?
Я дразню ее, стараясь не обращать внимания на горький вкус, который оставляет каждое слово во рту. Я отказываюсь верить, что это ее судьба. И даже когда я улыбаюсь, страх сжимает грудь, душит с каждым новым вздохом. Потому что, если она действительно станет женой Китта, я проведу остаток жизни, оплакивая ее.
Поэтому я отвлекаюсь. Забываюсь. Жажду ее сильнее, чем когда-либо, если вдруг это наш последний раз.
В ее голосе звучит слабая улыбка:
— Ты вообще-то не должен прикасаться ко мне.
— Ты могла бы отдать приказ, — растягиваю я. — Тогда я бы просто подчинился.
Она тихо смеется, и я запоминаю этот звук навсегда. Ее руки обвивают мою шею, а я думаю, будет ли она когда-нибудь держать его так же.
Ее нос касается моего, и я молюсь про себя, чтобы она никогда не прикасалась так к другому.
Ее губы едва касаются моих, но в этот момент дверь распахивается.
Глава третья
Пэйдин
— Это было совсем не то, что ты подумала.
Тихий вздох. Кивок, от которого ее растрепанный пучок на макушке покачивается.
— Как я уже сказала, я вообще не знаю, что там было. Я ничего не видела.
— Элли, — раздраженно выпаливаю я. — Ты чертовски хорошо знаешь, что видела.
Она заправляет выбившуюся прядь за ухо, будто это может отвлечь от улыбки, играющей на ее губах.
— Я просто пришла, чтобы взять метлу. И именно это я и сделала. — Чтобы подчеркнуть свою невинность, она поднимает ту самую метлу и продолжает шагать по коридору, пока я плетусь следом.
Я благодарна за быстрый темп, который она задает — он размывает лица людей, мимо которых мы проходим, и охлаждает румянец, заливающий мои щеки. Мой разум отказывается думать о чем-либо, кроме того, как распахнувшаяся дверь раскрыла Силовика и его будущую королеву, переплетенных в темноте. Карие глаза Элли расширились от узнавания, и мы тут же отпрянули друг от друга.
И все же уголок моего рта приподнимается в улыбке. Я прикрываюсь рукой, прежде чем она успевает расползтись. Потому что чем дольше я прокручиваю этот унизительный момент, тем забавнее он мне кажется. На самом деле вся моя жизнь разваливается на части, и все, что я могу — это смотреть на осколки в своих ладонях и смеяться. Я не осмеливаюсь смотреть в зеркало, потому что в ответ на меня смотрит мозаика из всех ошибок, всех трагедий, отпечатавшихся на моей коже, и надвигающиеся тени каждой из них.
Без сил. Без отца. Без Адины. Это были те вещи, с которыми я уже справилась и выжила. И все же именно кольцо на моем пальце может стать моей погибелью.
Сдавленный смешок прорывается сквозь ладонь, он достаточно громкий, чтобы Элли бросила обеспокоенный взгляд через плечо. Я слепо следую за ней по замку, в котором, как мне казалось, я буду узницей. Мои пальцы теребят замысловатое кольцо, которое теперь связывает меня с другим. Оно сверкает в лучах света, безвредное, как еще не отточенное язвительным языком слово.