Я сглатываю при этой мысли, уже чувствуя тошноту при виде каждого раскачивающегося гамака. Но первый помощник отрывает мой взгляд от множества развевающихся полотнищ, указывая направо.
— Погреб с оружием и бочки с ромом и водой — там. — Поворачивается в другую сторону: — Каюты некоторых офицеров и лазарет — в этой стороне.
Затем Леон указывает на пол под нашими ногами, где есть еще одна решетка.
— Там — склады, грузовой отсек, запасные паруса, снасти и ваш ящик с розами. А, и камбуз. — Увидев мое замешательство, добавляет: — Кухня. Это все там, внизу, куда вам никогда не понадобится идти. — С этими словами он снова поднимается по лестнице, бросив через плечо: — Вот и все. Такой вот «тур».
И снова я моргаю от внезапной яркости, когда мы выходим на главную палубу.
— Вы можете отправиться в свои каюты или остаться на главной палубе. В передней части корабля. — Он указывает на заостренную носовую часть, — вы найдете гальюн, или, проще говоря, место, где можно облегчиться. Взглянув на меня, он продолжает: — Для вас, мисс, и других женщин на борту мы добавили немного уединения в один из туалетов.
Я слабо улыбаюсь:
— Очень признательна.
Он кивает, выглядя слегка виноватым, прежде чем продолжить:
— Еду вам будут приносить в каюту. Где ее есть — на ваше усмотрение. — Немного поразмышляв, Леон, кажется, не находит больше ничего важного и завершает экскурсию успокаивающей фразой: — Если вам что-то понадобится — ищите меня. И поверьте, что я сам найду вас в случае чрезвычайной ситуации.
Прежде чем я успеваю спросить, что это за чрезвычайная ситуация, первый помощник уходит. Мои сомнения превращаются в один лишь вопрос:
— Каковы шансы, что мы переживем это плавание?
Кай проводит рукой по растрепанным ветром волосам.
— Это ты мне скажи, Маленький Экстрасенс.
Я закатываю глаза.
— Я чувствую, что мы можем оказаться в море еще до того, как увидим землю.
Он улыбается — и вдруг ледяная вода кажется не такой уж и плохой идеей.
— Тогда я поплыву за нас двоих.
Глава двадцать седьмая
Кай
Корабль покачивается подо мной, убаюкивая тело, и это не совсем сон.
Подложив руки под голову, вытягиваюсь на койке, прислушиваясь к приглушенному шуму волн за иллюминатором. Море сегодня ласковое, возможно, только для внушения ложного чувства безопасности. Вода непостоянна, и человек достаточно глуп, чтобы решить, что может ее укротить.
Солнце садится за маленьким окошком, окрашивая каюту в оранжевый цвет. Я лениво смотрю на решетчатый потолок, не зная, чем себя занять. Никогда еще я не был таким бесполезным на задании. Кому-то эта скука может показаться расслабляющей, но я чувствую лишь беспокойство.
На прикроватной тумбочке стоит мой ужин, теперь уже без картофеля и говядины, которые когда-то наполняли сколотую тарелку. Перегнувшись через нее, я хватаю бутылку рома, которую любезно принесли в мою комнату, и подношу к губам. Я приподнимаюсь на грубой подушке, морщась, когда алкоголь обжигает горло.
— Дерьмо, — я откашливаюсь от проклятий, но потом решаю, что неплохо было бы сделать еще один глоток. Кажется, это один из самых крепких напитков, что я пробовал за последние годы. Вероятно, со смерти Авы.
Эта мысль оставляет во рту горький привкус, и он никак не связан с ромом. Я крепко сжимаю горлышко бутылки. С тех пор, как я поднялся на борт корабля, меня постоянно преследует осознание того, как опасно оставаться наедине со своими мыслями.
Значит, у меня нет выбора, кроме как быть с ней.
Я говорю себе это, выходя в коридор и стуча костяшками пальцев в ее дверь.
— Да? — приглушенно звучит голос Пэйдин за дверью.
— Не желаешь немного посидеть в компании? — отзываюсь я.
— Твоей?
— Боюсь, что да, дорогая.
— Ладно, проходи, — говорит она, с усмешкой в голосе. — Только ручку поверни, а не вышибай дверь.
Улыбаясь, я делаю, как она говорит, и захожу в комнату. Она сидит на кровати, скрестив ноги перед собой и прислонившись спиной к стене каюты. Угасающий солнечный свет льется гораздо ярче через этот иллюминатор, раскрашивая ее светом и теплом. В ее пальцах свободно лежит потрепанная книга, а эти голубые глаза устремляются на меня.
— Видишь, — сладко говорит она, — это было не так уж и сложно.
Я осматриваю ее и плюхаюсь на кровать, положив голову ей на колени.
— Ты запиваешь скуку? — задумчиво спрашивает она, глядя на меня сверху вниз.