Он бросает взгляд на свою плачущую дочь, на его лице нет ни капли сочувствия.
— Эта Обычная не принадлежит мне. Я уже забыл про нее.
Когда Чтец Разума выходит из комнаты с потерянной принцессой на руках, король отдает приказ своим советникам.
— Запечатайте записи. Убедитесь, что сегодняшнего дня никогда не было.
Затем он вылетает из комнаты, избавив мир от еще одного бесполезного Обычного.
Глава двадцать восьмая
Пэйдин
Оглушительный раскат грома пробуждает меня ото сна.
Я сажусь, моргая в окружающей меня темноте. Корабль трясет так сильно, что меня чуть не сбрасывает с койки. Дождь барабанит по иллюминатору, и звук эхом отражается от стекла.
Я сижу, ошеломленная тем, как быстро изменилась погода. Наш второй день в море был на удивление мирным и тянулся бесконечно, пока я читала Каю и бродила по палубе.
Очередной резкий поворот корабля — и мои книги падают на пол с мягким стуком, едва слышным на фоне грохота грома. Через мгновение раздается еще один раскат грома, озаряя комнату мгновенной вспышкой света. Я чувствую, как каждая сердитая волна накатывает на лодку, слышу рев бушующей воды совсем рядом за этими деревянными стенами.
Корабль ныряет в набегающую волну, и меня бросает вперед, прежде чем я успеваю подняться на ноги. Я натыкаюсь на стену и упираюсь в нее руками, пока не решаюсь сделать еще один шаг.
Кое-как добравшись до двери, я хватаюсь за ручку. Пальцы соскальзывают, когда я снова подаюсь вперед. Комод скрипит у меня за спиной, имитируя каждый леденящий душу стон, доносящийся с корабля.
Когда я наконец распахиваю дверь, то вскрикиваю, увидев стоящую за ней фигуру.
— Кай! — Мне приходится перекрикивать бурю, несмотря на облегчение от того, что вижу его. — Что…
Мой взгляд падает на темную тень, медленно растекающуюся по коридору. Мне требуется несколько секунд, чтобы понять, на что я смотрю. И что это значит.
Вода.
Волны захлестывают корабль, готовясь поглотить нас всех.
Его руки внезапно опускаются на мои бедра, отталкивая меня назад.
— Ты должна остаться в этой комнате!
Гром грохочет со всех сторон, сотрясая пол под нашими ногами. Кай пинает дверь, захлопывая ее, и мы оказываемся взаперти, в этой комнате, в этой водяной могиле. Я качаю головой, чувствуя, как паника подкатывает к горлу.
— Нет. Нет, я не могу быть здесь заперта, Кай! Не сейчас!
Вспышка молнии отбрасывает тень на его суровое лицо. Он берет мое лицо в ладони, удерживая, когда корабль снова кренится.
— Ты мне доверяешь?
Из-под двери сочится струйка воды. Словно холодный палец Смерти, она тянется ко мне.
— Пэй?
Его крик заставляет меня снова посмотреть на него. Я неуверенно киваю.
— Да. Я доверяла тебе даже тогда, когда не следовало бы.
— Я знаю, каково это, — он прижимается лбом к моему, выдыхая тихие слова на мою кожу. — Поэтому ты должна остаться здесь со мной, пока нам не скажут действовать иначе.
Мое бешено колотящееся сердце заглушает каждый грохот волн, каждый отчаянный крик команды, которая борется с ними. Каюта, кажется, сжимается вокруг меня, становясь все меньше с каждой мыслью о том, что я больше не могу ее покинуть. Море бушует вокруг меня, и все же, возможно, именно моя клаустрофобия тащит меня навстречу смерти.
Комната становится все меньше, океан все шире. Я задохнусь в этой каюте раньше, чем вода заполнит мои легкие.
Мои легкие.
Кажется, они не могут найти воздух. Я задыхаюсь в другом море. Это тесное пространство, эта постоянно уменьшающаяся каюта, которая вот-вот раздавит меня.
Мои колени подгибаются, прежде чем я опускаюсь на пол. В ушах звенит, я едва слышу обеспокоенный крик Кая позади себя. Он прижимает мое скрюченное тело к себе, и мы раскачиваемся взад-вперед на бурлящих волнах.
Что-то холодное касается моей ноги. Затуманенным взглядом я смотрю вниз и вижу, как ледяной палец смерти царапает мою кожу. Он ласкает меня и в то же время намекает на воссоединение. Он снова нашел меня. В прошлый раз мы встретились в Скорчах, когда он провел песчаными пальцами по моей щеке. Теперь он приказывает бушующему морю вернуть меня к нему.
Крик, раздавшийся у меня над ухом, заставляет меня очнуться. Я опускаю ладонь в лужу, словно пожимаю руку Смерти. Хвалю ее за настойчивость.