Окунув руки в таз с чистой водой на комоде, я прогоняю эту мысль, плеснув прохладной водой в лицо. Слегка вздрогнув, я вытираю кожу насухо и…
И вижу, что все мои книги валяются на полу.
— Нет, нет, нет, — шепчу я, бросаясь собирать хрупкие истории. Корабль все еще раскачивается, отчего я с трудом удерживаю равновесие. Поэтому опускаюсь на колени, прежде чем волны вынудят меня растянуться на полу.
Я быстро хватаю книги в охапку, замечая, что их страницы намокли из-за морской воды. Проклиная все на свете, я встаю и направляюсь к двери. Влажные корешки прилипают к моей ладони, когда я выхожу на палубу и встречаю унылое небо.
Ветер треплет мои распущенные волосы, и серебристые пряди закрывают обзор. Я пытаюсь отвести взгляд, но внезапно останавливаюсь, увидев разгром. Большие куски перил оторваны там, где море вонзило свои ледяные зубы в дерево. Спутанные канаты валяются на палубе вперемешку с другим мусором.
Громкие команды капитана гарантируют, что ни один член экипажа не будет стоять без дела. Корабль покачивается подо мной, и я спотыкаюсь на ногах, не привыкших к морю. Окружающие меня моряки усмехаются при виде этого, а затем продолжают невозмутимо шагать по скользкой палубе.
Я поправляю жилет и собираю остатки своего достоинства, осторожно подходя к неповрежденному участку перил. Жгучий и соленый ветер пронизывает меня. Я наклоняюсь над перилами, наблюдая за бурлящей внизу водой. Ее светло-голубой и зеленый цвет обманчиво манит, несмотря на большую глубину под поверхностью. Именно так море и получило свое название — Мелководье.
Крепко зажав три книги под мышкой, я поднимаю одну из них в воздух, позволяя страницам трепетать на ветру. Это не самый идеальный способ их высушить, но он определенно самый быстрый.
Хихиканье у меня за спиной говорит о том, что команда нашла новый повод посмеяться надо мной. Я игнорирую их, как и всех высокомерных представителей Элиты, с которыми мне приходилось жить, и переключаюсь на другую книгу.
Именно в этот момент корабль ныряет в волну, окатив палубу водой и полностью намочив меня. Еще больше смеха наполняет воздух, пока я стою, дрожа, прижимая к груди последний кусочек своего детства.
— Нужна помощь, дорогая?
Я разворачиваюсь на каблуках, едва не падая, когда корабль под нами вздрагивает. А вот и он. Стоит, засунув руки в карманы, такие же глубокие, как ямочка, на которую я смотрю. Черт бы его побрал.
Черт бы его побрал.
Судя по тому, как он на меня смотрит, я, возможно, пробормотала это вслух. Ничто и никто никогда не разрушал меня сильнее. Ни песок, ни море, ни медленное прикосновение Смерти. Потому что, возможно, просто возможно, он — самая разрушительная из всех этих вещей.
Он снимает свое пальто, открывая моему взору обтягивающую черную рубашку.
— Не смотри на меня так.
Эти слова, кажется, пробуждают что-то во мне, какое-то мимолетное воспоминание, затуманенное несколькими бокалами шампанского. Хрупкая мысль разбивается вдребезги от стука моих зубов.
— И к-как же я на тебя смотрю?
От его ответной улыбки кровь приливает к моим онемевшим щекам. Он подходит ближе, накидывает пальто мне на плечи и застегивает его. Я наблюдаю, как его губы формируют ответ, который я так и не услышу.
— Ох, ну и шторм был прошлой ночью!
Я едва знаю этого мужчину, но узнаю его голос с другого конца корабля. Оборачиваюсь и вижу, как Торри идет к нам, его длинные волосы собраны в узел на затылке.
— Но она выдержала, — продолжает он, проводя рукой по ободранным перилам. — Хотя боюсь, это только начало. Мелководье больше не будет таким добрым.
Я крепко сжимаю свои книги под накинутым на меня пальто Кая. Если то, что море показало нам прошлой ночью, было проявлением доброты, я не уверена, что проживу достаточно долго, чтобы увидеть сушу.
— Не вешай нос, девочка! — смеется капитан, глядя на то, что отражается на моем лице. — Тебе нужно продержаться всего четыре дня. А потом, ну, еще и путешествие обратно, но мы пока не будем об этом беспокоиться.
Ему и это кажется забавным, и он продолжает хихикать всю дорогу до штурвала. Я поворачиваюсь к Каю и бросаю на него раздраженный взгляд, который всегда вызывает у него улыбку.
— Что ты собирался сказать? — спрашиваю я, пока любопытство берет вверх.
Он, кажется, обдумывает это, пока его взгляд скользит по воде.
— Ничего из того, чего бы я не говорил раньше.
И это все, что он отвечает, прежде чем протянуть мне руку.
— А теперь, дай-ка мне поработать. Эти книги должны высохнуть до того, как ты прочитаешь мне одну сегодня вечером.