Я усмехаюсь, прежде чем опустить одну из влажных книг на его ожидающую ладонь. Открыв книгу на особенно помятой странице, Кай подставляет ее ветру. Я делаю то же самое, стуча зубами рядом с ним.
Должно быть, мы выглядим нелепо, прислонившись к перилам и держа в руках книги. Я чуть не смеюсь над этой странной картиной, которую мы собой представляем, но вид бурлящей вокруг нас воды перехватывает у меня дыхание. Горизонт простирается во всех направлениях, и нет ничего, кроме колышущегося голубого полотна.
— Ты когда-нибудь задумывался о том, существует ли там что-то еще? — спрашиваю я, и мои слова почти уносит холодным ветром.
Кай перелистывает страницу.
— Кроме легенд? — Он пожимает плечами. — Не уверен.
— Легенд?
Он поднимает брови.
— Ты никогда не слышала об Аструме? Месте, где рождаются тени и умирает великая любовь? — Он произносит это так, будто я должна знать фразу наизусть.
— Мой отец, — я чуть не спотыкаюсь о само слово, зная теперь правду и тайну, скрытую за ним, — не тратил время на то, чтобы научить меня легендам. На самом деле, у него едва ли было время рассказать мне о том, что действительно существует, — заканчиваю я, многозначительно глядя на принца.
— Конечно. Но у него все же было время читать тебе историю о… — Он листает страницы книги. — О лошади с клыками и…
— Хватит. — Смеюсь я, вырывая у него книгу.
— Черт, неудивительно, что ты боишься лошадей, Грэй.
Я закатываю глаза.
— Ты что-то говорил? Про Аструм?
Кай ухмыляется мне, прежде чем открыть еще одну влажную книгу.
— Что ж, многие люди верят, что Аструм существовал задолго до Илии. Там они живут в неизменном состоянии между рассветом и закатом из-за разлученных возлюбленных — солнца Солиса и луне Луне. — Он продолжает, несмотря на мой скептический взгляд. — Тени там ценятся. Они являют собой силу, которую можно украсть.
Я вздрагиваю, когда он захлопывает книгу.
— Знаешь что, держу пари, у капитана есть копия.
С моих губ срывается хриплый смешок.
— Об этом есть книга?
Кай уже уверенно направляется в каюту капитана.
— Конечно, есть. У Торри, скорее всего, есть, потому что у каждого моряка есть. Они всегда ищут этот город, надеясь, что смогут найти его первыми.
Я качаю головой, глядя ему в спину.
— Это абсурд.
— Ты живешь в Илии среди Элитных, и это тебе кажется абсурдным?
Я хмыкаю в знак согласия. Это большее, что я могу сделать, чтобы признать, что он, может быть, прав.
Прежде чем пройти через двойные двери, ведущие в наши комнаты, Кай разворачивается ко мне лицом.
— Она называется «Тень и душа». — Уголок его рта дергается. — И я с нетерпением жду, когда услышу, как ты прочитаешь ее сегодня вечером.
Глава двадцать девятая
Кай
Моя грудь поднимается и опускается под ее спиной.
Пэйдин сидит на кровати между моих ног, прижавшись к моему бьющемуся сердцу. Я чувствую каждую вибрацию ее умиротворяющего голоса, когда она читает мне отрывок из своего прошлого.
Неудивительно, что она выросла такой грозной, поскольку женщины из этих историй помогли ей такой стать. Они бесстрашны, а их истории захватывающи.
Она почти закочнила «Тень и Душу», хотя уверяла, что делает это только ради меня, а именно чтобы я позволил себе отвлечься. Плохая отговорка, ведь Пэй никогда не станет делать того, чего по-настоящему не хочет. Так что ее скрытое увлечение книгой заставило нас читать до глубокой ночи. Больше всего времени мы провели, обсуждая историю после того, как она раздраженно захлопнула книгу, не в силах скрыть, как сильно ей хочется продолжения.
Теперь она читает одну из своих собственных книг, и я более чем доволен, просто слушая, как слова слетают с ее губ. Я обнимаю ее за талию, позволяя глазам медленно закрываться. Так проходят наши последние два дня. Это стало отвлечением во время нескончаемого шторма на Мелководье. Море не утихает с самого утра вчерашнего дня, и вот уже с наступлением четвертой ночи в пути Пэйдин почти прочитала мне три книги.
Корабль все чаще и резче кренится, и от каждой волны становится все тошнотворнее. Честно говоря, если я не рядом с Пэй, меня, скорее всего, можно найти склонившимся над перилами и опорожняющим желудок. Видимо только ее голос удерживает внутри меня черствое печенье и соленую говядину.
Фонарь на прикроватной тумбе раскачивается, готовясь сорваться на мокрый пол после особенно резкого крена корабля. Моя свободная рука тянется, чтобы удержать его, и Пэйдин в тот же момент замолкает.