Хатч чертовски привлекателен, но он так неодобрительно относится ко всему, что связано с моей жизнью в Нью-Йорке. Я не могу его винить, но могу ли я ему доверять? Дядя Хью явно доверяет.
Звенит таймер духовки, и я решаю, что в следующий раз, когда мы останемся наедине, я испытаю его чем-нибудь простым. Поделюсь с ним своими опасениями по поводу Дебби, и если он не отреагирует слишком бурно, то я рискну, что он поможет мне в ситуации с шантажом.
Доставая маленькую кастрюльку с глазурью, я думаю об Оскаре, который следит за Ханой, как какой-то зловещий сторожевой пес. Он бы точно решил все ее проблемы, только, возможно, при этом спалил бы весь город. Разве это так плохо? Я вскидываю бровь, облизывая нож.
Мы заняли свои обычные места за столом. Наконец-то пришли Грег и Трип, и они заняли места по другую сторону от меня, справа от Хатча. Шрам — рядом с Ханой, а Дирк написал, что опаздывает, чтобы не ждали, так как у Пеппер школа.
Лорелин разрешила мне помочь разложить свиные отбивные на блюде, которое мы поставили в центр стола. Хрустящая стручковая фасоль лежит в белой миске рядом с картофельным пюре в другом сервировочном блюде. Розовые кексы — под стеклом, и выглядят они чертовски аппетитно, если не сказать больше.
Мы передаем друг другу еду, и тут Трип с присущим ему высокомерием произносит.
— Должен сказать, Блейк, что твой одноименный город — это какая-то дребедень. Если бы мы снимали документальный фильм, это было бы одно, но что здесь вообще делают для развлечения?
Я бросаю взгляд на Хатча, который с напряженной челюстью наполняет свою тарелку.
— У меня не было возможности исследовать Гамильтаун, с тех пор как мы вернулись. Я была… занята. Но у нас есть лошади, на которых можно покататься, и я испекла эти кексы.
— Причудливые, — Трип осматривает розовые кексы и делает еще один глоток водки. — Значит, Хатч, ты вроде городского детектива? И как это?
Хатч устремляет свои зеленые глаза на моего друга, и бетонная глыба давит мне на горло. Почему я вообще решила, что пригласить Трипа и Грега на ужин — хорошая идея? Они высокомерные придурки, а Хатч не терпит чуши.
— Это интересно, — Хатч откусывает кусочек мяса, и Трип вскидывает бровь.
— Ты шутишь. Скажи, какое самое страшное преступление ты раскрыл в Гамильтауне?
Хатч откладывает вилку и откидывается на спинку стула.
— Я не имею права обсуждать конкретные дела, но у нас случаются инциденты. В основном моя работа заключается в поддержании мира.
— В этом ты явно мастер. Я никогда не был в таком спокойном месте. А ты, Гриш? Эти сверчки оглушительные, что ли?
Хана ерзает на стуле, выдыхая неловкий смешок. Она была на взводе с момента их приезда, и я напряженно следила за ней, ожидая любого признака рецидива. Присутствие Шрама — мое единственное облегчение.
Грег переводит взгляд с моей сестры на Трипа, и его брови приподнимаются в ответ.
— Природный белый шум.
— Новая игра на вечеринке, — Трип указывает вилкой на Грега и Хатча, наклоняясь ко мне. — За каждый односложный ответ, который они дадут, наливай по рюмке.
Я давлюсь своим куском свинины, уверенная, что не смогу доесть до конца, когда в комнату входит Дирк.
— Извините за опоздание, но у меня есть новости для… вас… — Дирк замолкает, когда Хатч встает и смотрит на него. Младший Уинстон улыбается, быстро занимая место по другую сторону от Шрама, напротив Грега. — Здравствуйте, я не знал, что у нас гости на ужине.
— Это друзья Блейк и Ханы, приехавшие в город с визитом, — отвечает Хатч, возвращаясь на свое место.
— Не думаю, что мы знакомы.
Быстрое знакомство, и за столом воцаряется неловкая тишина. Единственный звук — щелканье металлической посуды о фарфор, и я не знаю, почему Пеппер не болтает с Ханой — или, по крайней мере с Хатчем.
Ее маленькие глазки опущены, и я думаю, что она много тренировалась.
Я уже почти закончила, поэтому обращаюсь к ней.
— У тебя завтра вечером первая игра, Пеп?
Девочка забирается на колени в кресле и поднимает крышку с кексов.
— Да, первая игра в сезоне. Дядя Хатч будет подавать первую подачу.
— Я слышала об этом, — я улыбаюсь ему, и он поднимает подбородок.
Пеппер берет один кекс для себя и один для моей сестры, а затем садится обратно на свой стул. Их дружба мила, но Хана снова уходит в себя.
— На какой позиции ты играешь? — я беру кекс для себя.
— Шорт-стоп, — кивает Пеппер, и розовая глазурь попадает ей на нос. — Это одна из лучших позиций в команде.