Хана может попадать в неприятные ситуации, но Трип нам как брат. Он должен защищать ее, а не использовать в своих интересах.
Мое сердце бьется слишком быстро, и я знаю, что больше не засну. Хатч такой безмятежный, что я не хочу его будить. Выскальзывая из кровати, тихо надеваю платье, беру с пола туфли и на цыпочках выхожу из комнаты.
Глава 26
Хатч
— Бабло сдвинулось, — Дирк шлепает пальцами по клавиатуре, а я меряю шагами кабинет.
Звонок моего брата разбудил меня перед рассветом, и, оглядевшись, увидел, что лежу один в постели, что взволновало меня еще больше. Сейчас мы в офисе в городе, и я жду, пока он расскажет мне о том, что произошло за ночь.
— Перевод был произведен примерно в 10 утра по Гринвичу, в пять часов по нашему времени, на новый номер счета, которого нет ни в одном из списков.
— Должно быть, поэтому он так долго пролежал, — сжимаю челюсть. — Они знали, что мы следим за ним.
— Как они могли узнать? Неужели Блейк сболтнула?
Мысленно возвращаюсь к тому моменту, когда мы в последний раз были в Нью-Йорке и я вытаскивал Блейк из бара с Грегом.
— Это могла быть моя вина. Сколько времени потребуется, чтобы установить владельца счета?
— Я сейчас работаю над этим, но если они приложили столько усилий, есть шанс, что это ни к чему хорошему не приведет.
— Дай мне знать, если что-нибудь узнаешь. Я буду на телефоне.
Направляясь к двери, я расстроен таким поворотом событий и озадачен отсутствием Блейк, когда проснулся сегодня утром. Почему она выскользнула, не сказав ни слова? Что-то случилось?
Я сижу в своем грузовике и пытаюсь решить, стоит ли мне поехать к Хью и проведать Блейк, или же дать ей возможность прийти ко мне. Вчера вечером все было очень напряженно. Я почти сказал, что влюбляюсь в нее. Возможно, это было чересчур.
Потирая пальцами глаза, думаю обо всем этом при свете дня. Блейк ван Гамильтон, королева нью-йоркского общества, здесь, со мной, в Гамильтауне. Возможно ли это вообще? Неужели она всерьез захочет бросить свою жизнь в городе и переехать сюда, или это все из-за «Маргариты»?
Серьезные разговоры не следует вести за выпивкой. Тем не менее, когда мы засыпали, Блейк улыбалась. Ни разу за весь вечер она не казалась расстроенной, испытывающей дискомфорт или давление.
Я говорю, как в подростковом ситкоме. Бросив телефон на пассажирское сиденье, решаю пока оставить Блейк в покое. Сейчас у меня есть более важные заботы. Единственная проблема в том, что эти заботы приведут меня к дому Хью, где она сейчас живет.
К черту. Что есть, то есть.
— Ты должен поехать в Нью-Йорк, если собираешься положить этому конец. — Голос Хью серьезен, и он сидит за своим столом, слушая, как я рассказываю ему о том, что произошло сегодня.
— Я даже не знаю, с чем мы имеем дело.
По правде говоря, после последней поездки в город и встречи с отцом я решил, что с меня хватит Нью-Йорка и всех его игроков.
— Гангстеры. — Голос Хью звучит ровно. — Они высокотехнологичны, со всеми гаджетами, но под всем этим они старомодные гангстеры.
— У них высокие технологии. Все их дерьмо в сети, а значит, мы можем завалить их отсюда так же легко, как и оттуда.
— Я не согласен. Единственное, на что реагируют такие люди, — это сильная рука. Тебе придется посмотреть этим парням в лицо и разобраться с ними.
Хью смотрит на меня бледно-серыми глазами, и я вспоминаю, что он из другой эпохи, когда насилие было единственным ответом на насилие.
Покачав головой, я опускаю взгляд на свои колени.
— Я не мститель, Хью. Если они нарушают закон, я могу их арестовать. Если нет…
— Если нет, то монстры, подобные Петрову продолжают бродить по городу, отбирая одну жертву за другой. Эти парни — их протеже. Их нужно остановить. Скажи мне, что у тебя хватит смелости сделать то, что нужно.
— Я не боюсь нажать на курок, если до этого дойдет. Я морской пехотинец, ради Бога. — У меня скручивает желудок от разочарования. — Ты просишь, чтобы я был судьей, присяжным и палачом. Я так не работаю.
— Может, так и должно быть. Я не могу представить себе более справедливого и честного человека, чем ты. Ты не вспыльчивый. Я бы в любой время позволил тебе навести порядок на улицах моего города.
— Если я опущусь до их уровня, то стану таким же бандитом, как и они.
— Ты не испытывал таких чувств, защищая свою страну.