— Еще три, пожалуйста!
Приподнимая бровь, беру свой бокал и медленно потягиваю напиток.
— Мой дядя нанял его, чтобы он защищал нас.
— Ммм, повезло тебе! — Наташа берет свой мартини, помешивая оливку в бокале. — Он такой аппетитный! А его штучка такая же большая, как он сам?
Хана берет мой бокал и пьет его быстрее меня, осматривая комнату. Она хмурится, и это напоминает мне о том, как Хана была в своей спальне у дяди Хью, как держала свою рубашку, как будто что-то пыталась вспомнить.
— Мне не нравится это место, — настойчиво говорит Хана. — Нам нужно убираться отсюда.
Мое сердце бьется быстрее.
— Почему? Что случилось?
Официантка возвращается с еще тремя бокалами мартини. Я еще не допила свой первый бокал, но Хана уже выпила половину. Она переключается на свежую порцию и замолкает.
Наташа занята столиком справа от нас, а я сосредоточена на том, чтобы выяснить, что известно моей сестре. Хана пьет слишком быстро, и я забираю у нее мартини, допивая его, чтобы она не смогла.
— Это место — не то, чем кажется. — Ее темно-синие глаза расширяются и встречаются с моими, а от ее тона лед пробирается по моим венам.
— Расскажи мне, что ты помнишь.
Она хмурится, глядя в свой пустой бокал.
— Это была ночь, странная ночь, почти год назад? Я была здесь, но не здесь, — она указывает жестом на комнату, где мы сидим. — Есть еще одна комната. Она меньше и полностью черная, с маленькой щелью, похожей на окно.
Мой желудок скручивает. В последний раз, когда я была здесь, я была в той комнате с Грегом.
— Что случилось?
Приложив пальцы к глазам, Хана осторожно потирает их.
— Это мог быть сон. Как будто я смотрела художественный фильм со стариками, сидящими на скамейках. А может, я была в фильме?
Она напряженно моргает, глядя в ту сторону, где, как я знаю, находится задняя комната.
— Я держала факел, как статуя, а один из стариков стоял на коленях между моих ног… — Хана зажмуривается, и, пошатываясь, поднимается на ноги. — Мне нужно убираться отсюда.
Я вскакиваю и ловлю ее за руку.
— Я понимаю. Пойдем.
Мы уже подходим к двери, когда появляется Грег. Он спускается по лестнице перед нами, и когда наши взгляды встречаются, ужас сжимает мне горло. В его ухмылке сверкает зло, словно он поймал нас. Он начинает двигаться в нашу сторону, но группа девушек протискивается между нами и начинает подниматься по лестнице к двери.
Я крепко держу Хану за руку и веду ее в толпу, спеша подняться вместе с девушками по лестнице. Я должна увести ее подальше от этого места. Когда мы поднимаемся наверх, я смотрю вниз. Грег все еще смотрит вверх, но улыбка исчезла с его лица. Когда я осматриваю комнату, то вижу, что Наташа тоже наблюдает за нами. Выражение ее лица изменилось. Глаза холодны, и она смотрит так, будто что-то знает.
Страх леденит мой желудок, и я веду нас под дождь. Я не знаю, что происходит, но не собираюсь задерживаться здесь, чтобы выяснить это. Я знаю только одного человека, который может защитить мою сестру, а может, и двух, но их здесь нет, а значит, все зависит от меня.
Вернувшись в квартиру, Хана сразу же идет в ванную и включает воду. Меня немного шатает от того, что я выпила половину своего мартини, а потом допила ее, но мне нужно знать продолжение истории.
— Хана? — легонько стучу в дверь. — Ты в порядке?
Она склонилась над умывальником, набирает пригоршни воды и подносит их к лицу. Я подхожу к ней и закрываю кран, а затем передаю ей полотенце.
Без макияжа Хана выглядит моложе, но в ее глазах все еще отражаются какие-то воспоминания, которые мы вызвали. Она молча идет за мной в комнату, которую мы делим, и я жду, пока Хана скинет свое платье на пол. Бюстгальтера на ней нет, поэтому она натягивает футболку и забирается под простыни.
Сев рядом с ней, я осторожно убираю с ее глаз завитый локон. Я уже поняла, что это была ночь съемок порнофильма, и она явно не понимала, что происходит. Я готова убить их всех, но мне нужно знать.
— Хана? — говорю тихим и мягким голосом. — Мне нужно спросить тебя еще кое-что о той ночи.
Она приподнимает плечи и прижимается щекой к подушке.
— Я больше ничего не помню.
— Я знаю, милая, но только еще один вопрос. — У меня в животе все горит и сжимается.
Она качает головой, протирая глаза.
— Ничего не было. Это был сон.
— Там был Виктор?
— Виктор мертв.
У меня перехватывает горло. Я точно знаю, что Ханы не было в комнате, когда мой дядя сказал нам, что Виктор умер от сердечного приступа, но каким-то образом она знает, что он мертв?