— Налей мне тоже, пожалуйста, Блейк, — протягивает руку Хана, и я прищуриваю глаза.
— Мне тоже, — поднимает подбородок Трип, и я сжимаю зубы, чтобы не выдать язвительный ответ, крутящийся на кончике языка.
Я не барменша Трипа. И считаю, что моя сестра не должна пить с утра. Тем не менее, мы все пережили шок. Мы все страдаем, а я — самая старшая. Затем наливаю каждому по маленькой рюмке водки и пытаюсь понять, что же нам теперь делать.
Давление сжимает мои виски, а между лопаток пробивается боль. С уходом Дебби у меня в этом городе не осталось никого, кроме сестры, как будто о Хане можно думать, как о полноценном взрослом человеке. Я знаю, что у нее есть свои причины, но мы должны что-то изменить.
Я плыву по течению в море бездушных людей, и это причиняет боль глубоко в основании моей грудной клетки, отдаваясь в животе. Не уверена, что на этот раз смогу притвориться достаточно сильной. Задумчиво скребу ногтями по дну рюмки.
— Кто-нибудь сказал ее матери? — Я передаю им их напитки и возвращаюсь к бару, чтобы забрать свой.
— Кто-нибудь знает, где ее мать? — фыркает Трип, и я изгибаю бровь. — В любом случае, я уверен, что власти найдут ее. Мы можем просто позволить этому случиться. У меня сейчас нет настроения возиться с Белиндой Десайда-Райс.
— С тех пор как ты с ней переспал? — Хана тыкает его в бок темно-красным наманикюренным пальцем ноги, и он отталкивает ее.
— Это было год назад.
Его присутствие раздражает меня.
— Разве ты не должен проверить свою собственную мать?
— Боже, нет. Меньше всего Шерил нужно, чтобы я сунулся в разгар ее последнего секса втроем.
Трип живет на нашем диване последние несколько месяцев, с тех пор как его выгнали из его квартиры в Верхнем Ист-Сайде. Он не лучшим образом влияет на Хану, увлекаясь наркотиками и азартными играми. Я могу не обращать на него внимания, и моя сестра всегда оказывается втянутой в его интриги. Мне с трудом удаётся не замечать этого.
Я уже готова приказать ему убираться к чёртовой матери, когда в дверь врывается второй незваный гость.
— Ну и ну, Блейк! Неужели она выбросилась с балкона в одних Лабутенах? — врывается внутрь Наташа, в своем темно-синем пуховике Yeezy, накинутом на плечи наподобие накидки.
— Нет. — Я не позволю этому слуху укорениться. — На ней был халат от Версаче.
— Дебби всегда была такой королевой драмы, — действует мне на нервы Рейни, несовершеннолетняя фаворитка Наташи.
— Я пойду в свою комнату. — Хана встает с водкой в руке и морщит нос при виде двух женщин. — Здесь душно.
— Может быть, тебе стоит попробовать пить кофе на завтрак, — язвит Наташа и переводит взгляд на меня. — Как ты держишься, Би?
Усталость разливается по моим костям, и я просто хочу оказаться подальше от города, подальше от этих прилипал. Они прикрепились к моей сестре, когда я была в Коннектикуте, и я так и не смогла от них избавиться.
— Мне не очень хорошо. Все это не имеет смысла. Мне трудно в это поверить.
— Ты думаешь, что слухи верны? Ты думаешь?..
— Нет, — я качаю головой, вспомнив жалобный крик сестры. Кому могло понадобиться убивать Дебби? — Я знаю Дебби. Она не была замешана ни в чем сомнительном.
— Но насколько хорошо мы знаем кого-либо на самом деле?
Мне не нравится так думать. Мы с Дебби дружили с давних пор, и, хотя была тусовщицей, она всегда держала себя в руках.
Кстати говоря…
— Где Грег?
Трип был игрушкой Дебби, а Грег — ее настоящим парнем, по крайней мере, так они всем говорили. Он до сих пор не появился.
Наташа машет рукой, беря клубнику с тележки с завтраком.
— О, ты же знаешь Грега. Он не любитель больших семейных сборищ.
— Это не семейные посиделки. Это поминки. — В голове мелькает горькое воспоминание о похожей, страшной ночи.
Конечно, Грега здесь нет. Как и Трип, парень не ведет себя как все нормальные люди. И это потому, что он занимается теневыми сделками, всегда слишком гладко, всегда платит наличными.
Дебби беспокоилась последние несколько дней. Она постоянно оглядывалась через плечо. «Если я скажу что-нибудь о пробках в Милане или о пробках, где бы то ни было, это сигнал, что мне нужна помощь». Она слишком много выпила в тот вечер, когда сказала мне это, и я отмахнулась от этого, как от чепухи, обняв ее и заверив, что всегда буду рядом, чтобы помочь ей.
Вчера вечером я ей не помогла.
«Боже, она ведь не была замешана ни в чем сомнительном?»
Я вспоминаю анонимную записку, оставленную на моем столике в баре. Это был QR-код для доступа к файловому серверу. Я не стала смотреть, но там утверждалось, что это порнофильм с участием Ханы, и некто по имени Папи-О хотел получить двадцать тысяч долларов за то, чтобы не выкладывать его в Интернет.