- Прямо сейчас? - спрашиваю внезапно охрипшим голосом, и следом вырывается полуистеричный смешок.
Все дело в виски! Если бы не хлебнула одним махом, никогда бы не ляпнула такую вызывающую полушутку.
20
Однако Доменико мое откровенное предложение не только не возмущает, но и не удивляет. Он смотрит на часы и, пожав плечом, отвечает.
- Можно прямо сейчас.
Да, именно так. Сначала проверил, есть ли у него время на предложенный мною стриптиз, а потом согласился. Равнодушно. Бесстрастно. Как будто делает мне любезность, позволяя обнажиться и станцевать для него.
А он посмотрит. Опять же, не потому что ему интересно, а в качестве любезности.
Избалованный бабник!
Вот вам один из парадоксов синдиката. Чем более жесток и опасен мужчина, тем сильнее его любят женщины. Выискивают, кидаются на него и терпят любые унижения ради крупицы внимания. Ради острых ощущений под пологом тьмы.
Я бы возмутилась, но Доменико не поймет и не оценит. Наверняка постоянно получает такие предложения.
- Спасибо, но я воздержусь, Доменико.
- Как… тебе угодно, Ада.
Поставив бокал, он подходит непристойно близко. Жаловаться не на что. Это я пришла к нему в спальню, да еще и сделала неприличное предложение.
Его тепло окутывает меня, тело расслабляется от его близости, согревается. Причины такой реакции легко понять: он сильный, властный, привлекательный мужчина. Я реагирую на примитивном уровне.
Доменико не касается меня, не говорит ничего непристойного, однако я дрожу от его близости. От фамильярности его слов, от чувственного тембра голоса.
- Ты обещала мной не интересоваться, Ада, однако являешься в мою спальню посреди ночи. И это уже второй раз. А еще ты обещала никуда не лезть, однако вмешиваешься в мою жизнь.
Стою не шевелясь. Смотрю ему в глаза и не дышу.
Я пришла, чтобы вовлечь его в сбор игрушки и сблизить их с малышом, однако мысли то и дело сбегают не в ту сторону. Меня влечет к Доменико.
Обещаю себе, что прекращу эту ерунду. Прямо сейчас.
С игроками не играют.
Таких, как он, не соблазняют.
Сейчас не время рисковать, хотя я, как и многие другие женщины, хотела бы узнать бунтаря ближе. Для меня это странное и необычное желание. Невинность жемчужин синдиката охраняется как самое святое. Наши спальни в академии располагались на верхнем этаже, и коридор запирался снаружи. Нам с детства внушали, что наша невинность принадлежит будущему мужу.
Однако я закончила с синдикатом и не хочу больше быть невинной ни в каком смысле. Не хочу, чтобы будущий муж слепил из меня что-то ему удобное и выгодное. Невинность мыслей и поступков я уже потеряла, когда купила лодку и сбежала из академии. Невинность тела еще со мной, и я с радостью с нею расстанусь. Раз и навсегда.
Желательно с мужчиной, который сделает мой первый раз сладким и страстным воспоминанием.
Желательно с мужчиной, который не знает, кто я такая, и которого больше никогда не увижу.
Всего один раз – и тогда я вступлю в новую жизнь свободной женщиной.
Зажмурившись, избавляюсь от грешных, неуместных мыслей. Я здесь не для удовольствий, а ради ребенка. Это главное.
Кладу ладонь на грудь Доменико. Он напрягается, но не отступает, и тогда я кладу вторую руку себе на грудь. Прямо над сердцем. Соединяю нас от ладони к ладони.
- Ты нанял меня, чтобы я действовала в интересах ребенка. Именно это я и делаю, и надеюсь на твою помощь. Я скоро уеду, поэтому Нико должен к тебе привыкнуть. Остальные люди – охрана, прислуга, няни – они как фон, а ты будешь для него главным человеком. Ты нужен ему как никто другой. Боюсь представить, какие испытания малыш перенес, физические и душевные. Они могут оставить душевные шрамы на всю жизнь. Малышу понадобится помощь детского психолога, а дома ему нужен постоянный человек, к которому он сможет привязаться. Подари Нико хотя бы каплю внимания и интереса. Тебе воздастся сполна, а он будет счастлив.
Доменико щурится, его дыхание кажется холодным, словно неживым. Температура воздуха между нами падает на несколько градусов.
- Я здесь не для того, чтобы делать кого-то счастливым.
- А для чего? – набираюсь наглости.
От волнения по плечам бегут мурашки. Доменико подается ко мне всем телом, почти касается меня.
Непроизвольно тянусь навстречу.
Он поднимает руку, будто собирается… Ударить? Задушить? Обнять?