Его голос низкий, полный глухой угрозы и похоти.
- Иди спать, девочка. И больше не пытайся мной манипулировать.
Опускает руку, так и не коснувшись меня.
Визуализация настроения
21
Просыпаться не хочется.
Малыш лепечет мне в ухо, пытается укусить за нос, поэтому приходится подняться. На паре часов сна далеко не уедешь. Нико окидывает меня критическим взглядом, будто знает, что я сама виновата. Так и есть, нечего блуждать по ночам в поисках неприятностей.
Мы завтракаем, потом катаем мячики по полу и раскладываем кубики, когда в дверях появляется Карло.
Пожевывая зубочистку, оценивает мой сонный, растрепанный вид.
- Разве детям не нужен режим? - спрашивает с осуждением. Как же он меня достал!
- Если нужен, значит, я плохая няня. Уволь меня! - Потираю заспанное лицо и, зевая, направляюсь в ванную.
- Эй! Не оставляй меня с ним наедине! – вопит Карло, но слишком поздно.
Закрывая за собой дверь ванной, язвительно говорю.
- Малыш не кусается!
После быстрого душа чувствую себя почти человеком. Как только выхожу в комнату, Карло сразу спешит к выходу. Если судить по сдвинутой мебели и мячу в руках Нико, они играли в… футбол? Хотела бы я на это посмотреть!
- Я чего зашел… - Карло сплевывает зубочистку, потом под моим негодующим взглядом поднимает ее с ковра и бросает в мусорное ведро. При этом ругается, конечно, как же без этого. - Босс сказал, чтобы ты была готова через полчаса. Вы едете к врачу.
Еще один врач?!
Неужели Доменико солгал, и с малышом что-то не так?
Нико хватает свою пятку и пытается запихнуть ее в рот. Смотрю на него и улыбаюсь сквозь слезы. Вдруг осознаю, как сильно привязалась к малышу и как трудно будет с ним расстаться.
Выйду ли я когда-нибудь замуж? Будут ли у меня дети? Я так яростно мечтала о свободе, что забыла об остальных составляющих счастья.
Встречу ли я когда-нибудь такого же мужчину, как Доменико? Привлекательного, сильного, загадочного, властного. Нет, не встречу, и это к лучшему, потому что в синдикате нет хороших мужчин, которые уважат мою свободу.
Уж точно не Доменико Романи.
При мысли о нем по плечам бегут мурашки, горячие и сладкие, спускаются в места, где им быть не положено. Пора признать, что меня возбуждает не только Доменико, но и рискованность ситуации. Игра на краю. Опасность. Доменико и его люди поверили, что я никто, и меня возбуждает эта анонимность. Могу вести себя как угодно и не притворяться идеальной жемчужиной. Ада Томпсон не знает кодекса синдиката, не привита его ценностями. Впервые в жизни я могу быть самой собой, настоящей. Безнаказанно. От этого сильнее стучит сердце и в крови кипит адреналин.
В случае разоблачения мне придется несладко, поэтому я очень сильно рискую. Но это же меня и возбуждает. Мне нравится рисковать, даже если в данный момент я на всех парах лечу по склону к самой большой из возможных ошибок. К Доменико Романи.
Оказывается, я игрок, что не особо удивительно, если учесть, что я дочь Андреаса Леоне.
Через полчаса мы садимся в машину. В присутствии водителя не решаюсь спросить, зачем мы едем к врачу, набираюсь терпения. Доменико помогает пристегнуть Нико в кресле. Малыш радуется, хватает его за руки. Хочется воскликнуть: - Да поиграй ты с ним наконец, тебя не убудет!
Доменико словно слышит меня, щекочет малыша, не позволяя схватить себя за палец. Эта незамысловатая игра кажется Нико потрясающим развлечением. Он улыбается во все лицо и что-то радостно приговаривает. Доменико не сводит с мальчика взгляда. Не могу сказать, что на его лице отражаются добрые отцовские чувства. Скорее, недовольство и раздражение. Однако это еще один маленький шаг их сближения.
Позволяю радости отразиться на моем лице, и… все меняется за пару секунд. Как это часто бывает, за шагом вперед следуют два шага назад.
Напрыгавшись и насмеявшись, малыш обильно срыгивает прямо на брюки Доменико.
22
Опытная мать знала бы, что делать, имела бы с собой салфетки. Однако моя сумка в багажнике.