Доменико сначала поджимает губы, но потом не выдерживает. Смеется от души. Его лицо меняется, выглядит мальчишеским и беззаботным. Водитель улыбается, глядя на нас в зеркало заднего вида. Малыш тоже хихикает, не зная, что одним неприличным звуком разрядил тяжелую атмосферу в машине.
- К тебе кто-нибудь приставал из моих людей? - вдруг спрашивает Доменико.
Смех замирает в моем горле.
- Нет.
- Тогда почему ты одеваешься… так?
На мне мешковатые джинсы и свитер. Волосы закручены в узел. Я не хочу привлекать внимание. Не хочу производить впечатление. Не хочу делать ничего такого, чему меня долго и тщательно учили в академии синдиката.
- Никто из моих людей не посмеет к тебе прикоснуться, - продолжает он голосом тяжелее камня. Припечатывает каждое слово. – Пока ты со мной, каждый из них отдаст жизнь, чтобы тебя защитить. Ты свободна одеваться и вести себя как хочешь.
Кажется странным, что он заговорил об этом сейчас. Как будто не слышал психолога, что пришло время от меня избавиться. Вместо этого хочет, чтобы я чувствовала себя комфортно в его доме. Чтобы наслаждалась свободой.
Вот она, иллюзорная свобода в мире синдиката. Щедрые слова Доменико не упоминают, что я заперта в четырех стенах и окружена охраной. Полная свобода внутри клетки. Именно от этой лжи, от такого сомнительного рая я бегу. От опасности, которая окружает со всех сторон и, рано или поздно, отбирает все самое дорогое.
- Спасибо, мне комфортно в твоем доме.
Взгляд Доменико спускается к моим губам, но он тут же отворачивается. А я не могу пошевелиться. Смотрю на его широкие плечи. На галстук, сдвинутый в сторону детскими шаловливыми ручонками. На широкую шею. На ямку между ключицами. Хочу провести по ней языком, ощутить вкус его кожи.
И тут же обещаю себе, что сосредоточусь только на ребенке и запру другие мысли.
Мы заходим в дом вместе. Перед тем, как подняться наверх, я говорю.
- Ты просил, чтобы я помогла выбрать няню, однако никого не привел.
Доменико игнорирует меня. Разворачивается и собирается уйти, как вдруг Нико протягивает к нему руки и лепечет.
- Па-па-па-па…
Доменико застывает в полушаге, сжимает кулаки. Не глядя на нас, приказывает.
- Отнеси его наверх, Ада!
Что я и делаю. Торопливо выполняю приказ.
Я и не ожидала от Доменико адекватной реакции. Малыш слишком поторопился.
Передергиваю плечами от плохого предчувствия. Между лопатками стекает ледяная капля пота.
Опустив малыша на ковер, сажусь рядом. Вожу ладонями по внезапно озябшим плечам и успокаиваю себя. Меня обязательно отпустят. Я здесь никому не нужна, только если в качестве временной няни и, может быть, любовницы на пару дней. Да и то не похоже, что я особо привлекаю Доменико, иначе он не стал бы постоянно критиковать мой внешний вид. И сделал бы решительный шаг… ко мне.
Мое влечение к Доменико ни к чему хорошему не приведет.
25
Остальная часть дня проходит на удивление спокойно. Пока Нико спит, я брожу по дому. Захожу в другое крыло, однако быстро сбегаю оттуда, когда вижу, как в одной из комнат Орсон развлекается с девушками. С двумя сразу. Даже не потрудившись закрыть дверь.
Все-таки Орсон до неприличия хорош собой и сложен как атлет. Однако его присутствие не вызывает во мне ничего, кроме раздражения.
Чего не могу сказать о его боссе.
На секунду останавливаюсь и с упавшим с сердцем представляю, как к развлекающейся троице присоединяется Доменико. Ревность гадюкой вползает в мои мысли, но я упорно выкидываю ее обратно.
Оборачиваюсь… и встречаюсь взглядом с Орсоном. Он ритмично вбивается в одну из девушек сзади и при этом ласкает вторую. Комнату наполняют их довольные стоны.
Орсон подмигивает мне и взглядом предлагает присоединиться.
Срываюсь с места, как будто подо мной горит земля.
Спускаюсь на первый этаж. Слышу негромкие голоса за закрытыми дверьми кухни. Женщины хвалят мою фигуру. Дескать, я очень стройная, и животика совсем нет после родов. Все они считают меня матерью Нико. Наверняка делают ставки на то, женится Доменико на мне или нет. Словно в подтверждение этого одна из женщин заявляет, что босс смягчился после моего появления.
Смягчился? Это каким же железобетонным он был раньше?
Тем вечером, когда мы с Нико гуляем перед сном, я вижу, как мужчины собираются около машин. Вооруженные, с суровыми выражениями на лицах, все в черном. Доменико выходит последним. Отдает несколько приказов, потом оборачивается и смотрит на меня.