Это неожиданно.
Я надеялась, что отцом ребенка окажется богемного вида отшельник, проводящий зиму на одинокой даче. Однако отшельники не держат личную вооруженную охрану.
«Синдикат-синдикат-синдикат», - гремит тревожный сигнал в голове.
Дурные предчувствия сковывают кожу льдом, однако с пути уже не свернешь.
6
Малыш просыпается, смотрит на охранников с интересом, особенно на оружие.
- Здравствуйте, - говорю подчеркнуто вежливо. - У меня есть дело к… хозяину участка.
- И какого характера это дело? – Один из мужчин демонстративно оглядывает меня с головы до ног и ухмыляется.
Неприятное начало.
Кивком показываю на мальчика.
- Мне надо поговорить с хозяином участка о Нико…
Не успеваю продолжить, меня перебивает малыш.
- Нико-Нико-Нико! - весело повторяет, улыбаясь. Вежливый ребенок решил представиться.
Мужчины реагируют очень странно. Какое-то время ошалело смотрят на малыша, потом, переглянувшись, отходят в сторону и советуются. Я слышу шепот: «Одно лицо», «никто не знал».
Потом они берут меня под руки и ведут к еле заметному за деревьями дому. Без объяснений.
Я сопротивляюсь, пятками упираюсь в песок.
- Отпустите меня! Прекратите дергать, у меня ребенок на руках!
- Иди молча!
Меня толкают вперед. Ухмылки с их лиц исчезли.
Чем дальше, тем ситуация хуже.
- Нико-Нико, - повторяет малыш.
Один из охранников громко и грубо ругается. Сжав мое предплечье, дергает изо всех сил. Так, что я чуть не роняю малыша.
- Ты назвала ребенка Нико?! Думала, так ухватишь побольше? – кричит со смесью отвращения и негодования.
Я буквально вскипаю от гнева. И от страха заодно.
- О чем вы?! Я никак его не называла и не собираюсь ничего ухватывать!
Внутри меня клубок самых противоречивых и острых чувств. Громче всего вопит инстинкт самосохранения, который требует отдать ребенка охране и бежать.
Но я так не могу.
Не могу сунуть малыша в руки грубых незнакомцев. Не могу уйти, пока не увижу хозяина дома и не буду убеждена, что он позаботится об этом чудном мальчике и защитит его. Незнакомка просила отнести ребенка «к нему». Не знаю, кто «он» такой, но уж точно не один из этих неандертальцев.
Мы приближаемся к дому. Огромному, с колоннами, обрамляющими крыльцо. По периметру сада лес. Везде камеры. Около садовых построек несколько вооруженных мужчин и бронированная машина.
Богатых людей немало, и не все они связаны с синдикатом, однако обилие оружия вызывает подозрения.
Останавливаюсь и сильнее прижимаю ребенка к груди. Мысленно повторяю слова незнакомки, что малышу тут будет безопасно, и заставляю себя верить.
Нико кряхтит, пытается вырваться из моих рук. Его заинтересовала сияющая глянцем машина. Хлопает по нет потной ладошкой и радостно восклицает: «Би-би!».
В этот момент открывается входная дверь. На крыльцо выходит мужчина. Высокий, в джинсах и футболке, он с интересом смотрит на меня. Один из охранников что-то шепчет ему, яростно жестикулируя.
Нико обнимает меня за шею и улыбается, сияя четырьмя зубками. В отличии от меня, у него отличное настроение.
- Би-би Ада! А-да! – тычет меня пальцем в щеку.
- Ее зовут Ада, - говорят охранники.
Теперь придется назваться настоящим именем, но хоть фамилию изменю. Если спросят.
Вышедший наружу мужчина оборачивается, смотрит на кого-то внутри дома и смеется.
- Когда это ты успел завести ребенка? И никому не признался, даже мне. Сколько ему месяцев? – спрашивает, переводя взгляд на меня.
Я не успеваю сказать, что не знаю возраст ребенка, как встречаюсь взглядом с вышедшим на крыльцо хозяином дома. В том, что он здесь главный, сомнений нет. Его взгляд давит на меня, пытаясь поставить на колени.
7
Дыхание сбивается.
Несмотря на холодный день, между лопаток стекает капля пота.
Поле зрения сужается, остальных мужчин словно нет, и я вижу только хозяина дома, каждую деталь его внешнего вида. Черный костюм подчеркивает широкие плечи и мускулистые руки. У него короткие темные волосы. Привлекательное лицо. Совершенно бесстрастное, как ледяная маска. Гордо поднятый подбородок, расправленные плечи - осанка человека, привыкшего к власти. Рожденного с правом приказывать и пользоваться.
Хозяин дома не сводит с меня взгляда. Из его голубых глаз исходит сила, от которой не спастись. Не соскочить с крючка его взгляда. В нем ни света, ни тепла, только давление власти.