– Мне бы до вечера дожить, чтобы снова к Каролине пробраться. – перевернулся на живот, скрипнув зубами. – А ведь она скоро уедет. Это невыносимо…
***
Настя, подоив корову, слила молоко из ведра в бидон, накрытый марлей. Вытерев руки, устало оперлась спиной на поилку. Усталость брала свое.
«Степка стервец! – сдула локон, упавший на левый глаз. - Ну подумаешь не поцеловала его, так два дня носа не кажет. А у него выходные.
-Насть, а ты слыхала новость? – крикнула Зойка.
В коровнике помимо Насти, работали еще три доярки. Председатель не так давно сократил двух, полагая , что и четверо прекрасно справятся с тем же объемом работ.
Троица многозначительно переглянулась. Они тоже отдыхали, уперев руки в бока.
«Могли бы вместе побыть, – Настя не отвечала, погруженная в невеселые мысли. – вопросы со свадьбой порешать.
– Эй, Насть! – громче позвала Серафима.
– Нет, что за новость?
Женщины снова переглянулись. Потом одна из них кивнула подруге.
– Степка - то твой ночует у приезжей, что из города прислали. – Серафима не смотрела в глаза. – А кое - кто поговаривает, что он в город с ней уезжать собрался.
Ведро выпало у Насти из рук, со звоном покатилось по бетонному полу. Лицо мгновенно покрылось красными пятнами, словно в него кипятком плеснули. Настя негнущимися пальцами судорожно пыталась расстегнуть верхние пуговицы платья. Неудачно. Рванула ворот, верхняя пуговица с костяным стуком щелкнула о бетон. Жадно хватая воздух пересохшим ртом, Настя на ватных ногах шагнула в сторону подруг.
– Брешите.
– Так что брехать -то?
– За что купили, за то и продаём.
Настя прямо в рабочем халате бросилась к дому Степана. Бежала быстро. Как могла. Высокие голенища широких сапог звонко щелкали друг о друга. Настя скинула один сапог, отбросила в сторону. Прыгая на одной ноге, стянула и другой. Он отправился следом.
Настя забежала в дом босиком, но увидела только мать Степана. Полноватая женщина с поседевшими волосами, сидела за столом и плакала. Страдающая от всевозможных болезней, казалось, сдала еще больше.
Настя обессиленно опустилась на табурет рядом. Варвара Спиридоновна подняла на Настю глаза и махнула рукой.
– Уехали. – рыдая, вновь махнула рукой.
«Господи, а что же мне делать - то теперь? – раскачиваясь из стороны в сторону. – Я же беременная. Позор на всех».
Настя поднялась и побежала к своему дому, срывая с себя халат. Слёзы катились градом.
«Так тебе и надо бесстыдница. – зажала рот рукой, сдерживая рыдания. – Ну, нет, я назло Степану не стану такой. Я знаю, что нужно делать».
Подружка Насти попадала в похожую ситуацию, только в городе. Познакомилась там с одним мажором. Он обещал ей много чего, а потом и бросил беременную. Она и приехала тогда в соседнее село. На том краю леса жила бабка, знахарка. Настя и решила, коль она подружке тогда помогла, то и ей поможет. И не узнает никто. А матери она решила ничего не говорить.
Мама Насти, моложавая женщина с сохранившейся фигурой и следящая за собой сразу поняла – что - то произошло. Настя прикрыла за собой дверь и в сенях привалилась спиной к стене. Но ноги не держали ее. И она опустилась прямо на пол. Слезы все еще лились нескончаемым потоком.
– Насть, ты чего? Что случилось - то?
– Мама. Степа, он уехал с этой, с приезжей.
– Как это уехал? – прижав ладонь к груди, тоже сползла на пол – Куда?
– Не знаю куда. Жить с ней уехал.
– А ты?
– А меня он мама бросил. Не нужна ему такая деревенская, необразованная доярка.
Мать смотрела на дочь и молчала.
А из комнаты вышел отец Насти, Василий Кузьмич, вытирая промасленной тряпкой испачканные руки.
–Ты вот что, дочка, не переживай дюже сильно. А появится здесь, так и знай – пристрелю!
– Вася.
– Что Вася? Сказал – пристрелю, значит пристрелю. Много за такого все равно не дадут, а то и вовсе условным сроком отделаюсь.
Он хлопнул зло дверью и ушел.
Мать тихо плакала, потом нашла пузырек валерьянки на полочке и сделала глоток прямо из горлышка.
– О, господи! Да за что ж тебе такое! До свадьбы - то всего ничего было. – попыталась было удержать за руку стремительно поднявшуюся дочь. – Насть, а ты куда?
Я мам к Верке. – резко развернулась к матери – Хочу одна побыть. А Верка одна ведь живет и всё время на работе. Глядишь, и получится развеяться.
– А и то верно. Ступая – ступай, у сестры тебе, пожалуй, получше будет. А тут отец, не дай бог перенервничает и сляжет. Да и ей с тобой скучно не будет. Ой! – прижала ладошку к губам. – А работа как же?